Лейтенант поглядел на нее, словно ждал дальнейших объяснений. Однако никаких объяснений не воспоследовало.
— Что за зерно? — Медленно проговорил привратницкий воин.
Адарка чуть заметно пожала плечами и, поправив свою красочную шаль, ответила:
— Ячмень.
— Где брали?
— На рынке, — все также нехотя проговорила молодая женщина.
— У кого именно? — Настойчиво потребовал лейтенант.
— А он забыл имя себе на лбу написать, — дерзко ответила адарка и наконец посмотрела занудному лейтенанту прямо в глаза. Однако тот ничуть не смутился и насмешливо сказал:
— А даже если бы и написал, тебе бы это как помогло? Ты же неграмотная как дикий козёл с Алуанских гор.
Темные глаза молодой адарки сверкнули черным огнем, но она ничего не сказала. Она прекрасно знала, что акануранцы не любят ее народ, считая их колдунами и ворами, и здесь, сейчас, все были против них, и солдаты, и болтающиеся поблизости обычные горожане.
Лейтенант откинул холст в сторону, набросив его, то ли случайно, то ли намеренно, на длинную темно-синюю юбку дерзкой адарки, быстро вытащил кинжал и вспорол один из мешков. Из образовавшегося разреза хлынули светло-коричневые ячменные зерна.
— Что ж ты делаешь, золотарь проклятый, — заголосила пожилая женщина, сидевшая спиной к спине с возницей, который в следующий момент резко обернулся, чтобы узнать причину ее вопля.
— Да что же это такое, тут же за каждое зернышко горбатишься, — продолжала возмущаться старая адарка. — Что ж, ты нелюдь бездушный, творишь?! Ну возьми, развяжи мешок по человечий и суй туда свою носяру сколько влезет. Резать то зачем? Али совсем тямы нет?
— Завыла сука черножопая, — со злобной насмешкой прокомментировал происходящее один из трех парней, которых Цыс причислил к подручным Золы. Сказал он это намеренно громко, нисколько, по-видимому, не опасаясь быть услышанным адарами.
Черноволосый мужчина, правивший телегой, грозно посмотрел в сторону насмешника. Но на того это не произвело никакого впечатления и он с вызовом крикнул:
— Что, курчавый, уставился? Сказать что-нибудь хочешь?
Адар ничего не ответил, кажется он прекрасно понимал с кем имеет дело. Он отвернулся и каменным взглядом вперился перед собой.
Лейтенант с легкой насмешкой поглядел на молодую женщину в синей юбке, словно бы полный приятных щекочущих ощущений власти и силы. Адарка сидела, опустив глаза.
— Да ладно, красавица, не расстраивайся, — неожиданно весело и добродушно сказал он. — Ведь неравенства Белла нарушаются и значит всё обретает значение лишь только когда мы смотрим на это. Так что просто не смотри и забудь.
Девушка с недоумением поглядела на него. Он улыбнулся ей.
— Пропускай, — громко приказал лейтенант, вернул кинжал в ножны и сделал Цысу знак приблизиться. Тот слегка шлепнул послушную лошадку и та медленно тронулась вперед.
Цыс натянул поводья, когда круп его лошади поравнялся с лейтенантом. Грозный хранитель городских ворот внимательно посмотрел на очередного возничего. Последний ответил ему тем же, хотя и понимал, что это не совсем подходящее поведение, но ему было очень любопытно с кем он имеет дело. Лейтенант выглядел достаточно молодо, лет 26–27. У него было очень бледное лицо с проступающими голубыми жилками на висках и лбу и кроме того какие-то синюшные тонкие губы. В его карих глазах горел насмешливый озорной огонек.
— Что в бочке? — задал он стандартный вопрос.
— Вино, — спокойно ответил Цыс, чувствуя как внутри живота растет напряжение. Наступил решающий акт сегодняшней пьесы.
Лейтенант оглядел громадную бочку.
— А куда тебе столько вина? Ты конечно дядька внушительный, да думаю все равно не потянешь.
— Я же не себе. Это вино моего хозяина.
— А кто твой хозяин?
— Его Светлость граф Ливизан.
— М-м, граф Ливизан, — протянул офицер и медленно прошелся вдоль левого борта повозки, заглядывая внутрь.
— А бочка откуда?
Цыс не совсем понял о чем его именно спрашивают. То ли о самом вине, то ли о деревянной емкости, в которой оно хранилось. Он повернулся на козлах, чтобы видеть собеседника и ответил:
— Из дома графа.
— Я спрашиваю где вино покупали?
— Откуда ж мне знать? Мое дело маленькое. Я вино для графа не покупаю. Мне сказали отвезти его в Шикольский замок и все.
— В Шикольский замок. Так ты сам в замке живешь?
— Да.
— И давно?
— Да третий год уже. — Цыс знал что вступает на зыбкую почву, но тем не менее говорил вполне уверенно. В конце концов, и такой граф, и такой замок действительно существовали.