— Как договаривались.
Молодой представитель гильдии кузнецов-оружейников обошел предназначенную для него лошадь, с удовольствием разглядывая сильное животное. Затем он повернулся к хозяину повозки.
— Слушай, Цыс, спасибо тебе огромное, — искренне, с чувством, произнес Телум. — Честное слово, думал уже каюк мне. Эти гады обложили меня как зверя на гоне. Слава Творцу Вседержителю Дэнек мне вовремя присоветовал к тебе обратиться. Ты просто жизнь мне спас. Меня там в Хассельгрофе жена ждет, я ей ничего не рассказывал, не хотел ее пугать, а сам уж грешным делом думал что не увидимся больше. А теперь, мы снова будем вместе, я так счастлив, и все благодаря тебе.
Телум приблизился к возничему и протянул правую ладонь. Какой-то миг Цыс промедлил, а затем крепко пожал руку вывезенного им из Аканурана человека.
— Да не о чем говорить, — отмахнулся он. — Ты хорошо заплатил, я сделал свое дело и всё.
Молодой мужчина с теплой улыбкой смотрел на своего спасителя.
— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, — начал Телум, но Цыс остановил его.
— Не нужно этого. С меня достаточно денег, ты ничего мне больше не должен. Я могу считать, что наш договор полностью исполнен? Претензий нет?
— Да о чем ты?! Я бесконечно благодарен тебе. Если бы не ты … — Телум с улыбкой махнул рукой, давая понять, что чувств слишком много чтобы выразить их в словах, и повернулся к своей лошади. — Ладно, пора мне наверно.
Цыс нащупал среднюю палочку с внутренней стороны жилета, быстро приблизился к молодому человеку со спины и точным аккуратным движением воткнул острый костяной стилет в шею Телума, причем сделал это с хирургической точностью, вонзив ядовитое жало прямо в вену. Отступив на несколько шагов назад, он спокойно наблюдал за дальнейшим.
Молодой человек повернулся к нему с искренним недоумением на лице.
— Что… это? — Спросил он.
Телум протянул руку к торчавшей из его шеи палочке и прикоснулся к ней пальцами. Его карие глаза вопросительно и все еще без всякого подозрения смотрели на недавнего спасителя. Представитель гильдии кузнецов-оружейников вырвал из своей плоти отравленное острие и оглядел его.
— Зачем это, Цыс? — Спросил молодой человек и в его голосе наконец промелькнула тревога.
Хозяин повозки ничего не ответил, молча глядя на свою жертву. Цыс почти любил такие моменты. С внимательностью исследователя и подлинного ценителя, он с интересом наблюдал как человек вдруг осознает, что произошло непоправимое, как понимание близкого неотвратимого конца проступает на остекленевших глазах и посеревшем лице. Конечно яд был не смертельным, это парень нужен Золе живым, но вряд ли жертва сейчас способна мыслить логично.
Телум сделал шаг вперед.
«Может даже бросится на меня», как-то очень отстраненно от происходящего подумал Цыс. «Хотя нет, не бросится, скорей всего сейчас начнет ныть, а как же наш договор, ведь ты же обещал, ведь я же заплатил. Но договор исполнен, претензий нет, не так ли?»
Молодой человек отшвырнул костяную палочку и попытался сделать еще один шаг. Но тело уже слушалось его плохо и он упал на колени, уперевшись левой рукой в землю. Подняв голову, он с трудом проговорил, глядя на своего отравителя:
— Сдохнешь ведь, мразь.
Сказано это было с какой-то внутренней силой и спокойствием, которые совсем не понравились Цысу. У этого сопляка не могло быть никакой внутренней силы. Ему даже захотелось врезать со всего размаха по смертельно бледной физиономии кузнеца. Но он конечно не стал этого делать, это было ни к чему, это было непрофессионально. «Эмоции оставим бабам и изнеженным неврастеникам», холодно подумал он, наблюдая как Телум падает лицом в землю. Дело сделано и за сегодня он умудрился отхватить двойной куш. Это было приятно, это грело его самолюбие. За один день он заработал столько сколько иные зарабатывают за полгода. Разве это не говорит о его исключительности, о том что он вне всякого сомнения неординарный человек? Цыс поднял голову, его вдруг посетило какое-то меланхолическое и даже лирическое чувство. Древние мощные деревья возвышались вокруг, увитые цветущими жгутами ползучих растений, серебряные и белые легкие лепестки чуть шевелились в слабом потоке воздуха, все было как-то тихо и величественно, исполнено понимания собственной силы и равнодушия к мелкой возне примитивных существ. Точно также как ощущал себя сам Цыс. Он чуть усмехнулся, нет, в этом нет ни капли гордыни, это просто понимание себя и окружающего мира.