Но есть еще одно дело, не терпящее отлагательства, подумал он и вышел из дома. Найдя возле поленницы топор, он поднял его и направился к собачьей конуре. Буля вышел к нему навстречу и приветственно, но несколько лениво замахал хвостом. Пёс судя по всему уже считал Цыса вполне своим человеком, раз уж тому позволили провести ночь в доме.
Цыс замер, спрятав топор за спину. Карие глаза собаки глядели на него вполне дружелюбно и даже доверчиво. Пёс тянул к нему свою лобастую голову, привыкнув что всем всегда хочется погладить её. И мысль о том что сейчас в этот лоб ударит тяжелая сталь топора и расколет череп на части вызвала у Цыса неприязнь. Он усмехнулся. Ему показалось забавным, что он, не колеблясь ни секунды, умертвил трех людей, а тут вдруг испытывает некие сомнения перед тем как зарубить эту бесполезную лохматую тварь.
Не дождавшись поглаживания, пес уселся на свой широкий зад и, раззявив пасть, вывалил язык и с глупым выражением уставился на стоявшего перед ним человека.
"Тьфу на тебя", подумал Цыс. У него просто рука не поднималась размозжить череп этой глупой скотине, да и мысль об обезображенном собачьем трупе с растекавшимися кровью и мозгами вызвала неудовольствие. "Может яд?", подумалось ему. Но потом махнул на собаку рукой и направился к дому. "И без этого волосатого чудовища хватает мертвецов", решил он, прикидывая весь предстоящий объем работ по утилизации трупов.
104
Тракт необычайно расширился и стал гораздо оживленнее. Элен приникала то к одному окну то к другому, с любопытством рассматривая соседей по дороге. В основном это были люди, "земляне", но попадались и туру, и лоя и ящероподобные гуманоиды — авры, которых Элен еще прежде не видела. А пару раз над трактом, прямо над людьми и повозками, зависали чернильные облака шоти. Непостижимые шоти сначала просто клубились бесформенными образованиями, но потом вдруг начинали создавать фигуры, имитирующие двигающиеся под ними объекты. Они лепили из себя уменьшенных людей, лошадей и экипажи причем сразу по несколько и при этом в зеркальном отображении, то есть головой к земле ногами к небу. Эти черные фигуры тоже двигались, но длилось всё это не более пяти секунд, затем формы расплывались, чтобы через пару-тройку секунд сконструировать новое объемное изображение. Элен, раскрыв рот и буквально прилипнув к стеклу, с удивлением наблюдала за этими странными трансформациями. У неё возникла отчетливая уверенность что шоти развлекаются, играют как малые дети, сооружающие из песка или пластилина забавные и порой почти бессмысленные фигуры. Также она обратила внимание что, судя по всему, только ей одной это казалось любопытным и занимательным. Из тех кто в этот момент находился на тракте практически никто не поднял головы к небу чтобы бросить хотя бы один взгляд на творящиеся вверху метаморфозы. Люди были абсолютно равнодушны к проделкам шоти. Но зато они с гораздо большим интересом отнеслись к синеглазой коротковолосой девочке, выглядывающей из окна черной массивной кареты Судебной Палаты. Те кто шли пешком или ехали верхом на маленьких, пушистых, по мнению Элен, смешных животных, напоминающих лохматых осликов, или сидели в открытых грубых телегах, вообще-то старались даже не поднимать глаз на черную карету и сторониться с её пути. Но заметив в окне грозного экипажа странную пассажирку, они с удивлением задерживали на ней взгляд, забыв об осторожности.
Между тем, сидящий напротив, спиной к движению, судья явно был недоволен происходящим. Он хмуро взирал на свою подопечную и в конце концов сделал ей замечание, попросив не приближаться к окну вплотную. Девочка полностью проигнорировала эту просьбу. И даже казалось стала липнуть к стеклу еще больше. Тогда Мастон Лург отложил свою любимую книгу и демонстративно задвинул плотные бархатные шторки, практически наглухо закрыв оба окна и оставив лишь небольшие щели со своей стороны. Элен, сидевшая возле левой двери, тут же попыталась восстановить статус-кво и вернуть себе обзор.
— Пожалуйста, прекрати, — сказал судья. — Я не хочу чтобы тебя видели.
Рука Элен, отодвигающая штору, на миг застыла, но затем девочка решительно завершила начатое. И почти минуту с упрямым выражением на лице неотрывно смотрела на тракт. Она чувствовала на себе пристальный взгляд судьи, но старалась делать вид, что полностью игнорирует сидящего напротив мужчину.
— Элен, — сдержанно и вроде бы вполне спокойно обратился он к ней.