Никто ничего ему не возразил.
— Надо пойти глянуть как он там, — неуверенно произнес Эрим. — Может он наконец в ад к себе провалился и вся беда с плеч долой.
Все молчали, ждали что скажет Ронберг. Но тот, словно постарев еще лет на десять, сидел на нижней ступени крыльца весь какой-то расплывшийся, уставший, оглушенный, смотрел в никуда и в своей вязанной толстой шапке с торчащими в разные стороны ушами выглядел совершенно нелепым и потерянным.
— Я пойду, — вызвался Альче. Остальные с облегчением и благодарностью поглядели на него.
— Давай, молодой, — сказал Вархо. — Только осторожней там.
Альче, с гордостью и волнением чувствуя на себе пристальные взгляды товарищей, развернулся и изо всех сил стараясь шагать спокойно, отправился к ограждению. Там он немного помедлил, а потом резко, на одну секунду, высунулся из-за щита и снова спрятался. Видимо то что он увидел не напугало его и второй раз он, привстав на чурку, смотрел через ограждение уже долго и с интересом. По возвращению все уставились на него. И даже Ронберг.
Альче пожал плечами:
— Лежит себе и всё. Только он теперь снова обычный.
— То есть?
— Ну серый с подпалинами.
— Он же только что черный был, как обугленный!
— Как же, обуглится эта нечисть. Это он свой истинный вид на минуту принял. А глаза, глаза у него какие?
Альче снова пожал плечами:
— Обычные собачьи, карие. Говорю же выглядит как обычный пес. Сам серый, клыки белые, язык розовый.
— То есть он больше не металлический? — Удивился Банагодо.
— Откуда я знаю, я его не щупал. Может там под шерстью как и раньше металл.
— Под шерстью? Так у него опять шкура проросла?
— Может он того… нормальным стал? — Неуверенно проговорил Мелис. — Может он теперь просто собака, а демон из его улетел?!
Бриоды, не смея поверить в такую удачу, вопросительно глядели друг на друга.
— В начале он тоже как обычный пес выглядел, — напомнил Эрим. — Псина и псина, только что здоровенная.
— Да, верно, — подтвердил Кушаф. — А металлическим он стал в Цитадели, когда бродяги арканы накинули на него, кирмианку и лоя.
— Может в него демон вселяется, когда пёс какую-то угрозу себе или своим друзьям чует? — Предположил Мелис.
— Скорей не вселяется, а просыпается, — сказал Вархо. — Не верю я что демон вышел из пса. В нём он, только уснул на время. Пока очередные умники не начнут в него камни кидать, арканы набрасывать и смолой поливать.
— Что же нам теперь делать? — Задал сакраментальный вопрос Альче.
Никто не знал что ему ответить и все осторожно косились на Ронберга. Банагодо как бы нехотя произнес:
— Может и правда проверку ему устроить? Пошлем к нему отца Боба, пусть он пса святой водой покропит. Если демон там, то он как-нибудь проявит себя, а если нет, то псу от святой воды хуже не станет.
— Как бы отцу Бобу хуже не стало, — усмехнулся Кушаф. — Видали какое пламя из глаз пса вырывалось. Спалит он святого отца и сапог не останется. Или камень в голову бросит.
— Ну и ладно, — равнодушно сказал Банагодо. — Что мы без попа не проживем что ли?
— Без попа нельзя, — твердо произнес Вархо. — Это ж не жениться, не помереть нельзя будет по-человечески.
— А ты помирать что ли собрался? — Весело поинтересовался Банагодо. — Или жениться?
Бриоды заулыбались и даже Ронберг как будто бы отошел от своей задумчивости.
— Типун тебе на язык, — беззлобно ответил Вархо.
— Да и вообще ты же вэлуоннец, — не унимался Банагодо, — вы же там все язычники. Вы ведь, — он кивнул в сторону ограждения, — вон, всякому зверью, да страшенным идолам поклоняетесь. Зачем тебе христианский поп?
— Точно, — смеясь, поддержал Эрим.
— А ты-то что смеешься?! — Тут же набросился на него Банагодо. — Вы там у себя в горах вообще на глиняный член молитесь.
Эрим насупился, а остальные развеселились. Но Ронберг по обыкновению прервал веселье и сказал, обращаясь к Банагодо:
— Давай, шутник, ступай за Бобом. Приволоки его сюда со всем его цацками и пусть он над псом обряд какой-нибудь сотворит. Поглядим чем закончится. Только не пугай его раньше времени своими россказнями.
Банагодо ушел. Ронберг поднялся на ноги, огляделся, отметил про себя что уже давно за полдень и скоро начнет вечереть. Затем приказал убрать с площади лишний народ и выставить оцепление вокруг ограждения, так чтобы к нему ближе чем на 10 метров никто не приближался. Бриоды, вполне довольные что появилось какое-то осмысленное занятие, принялись исполнять его распоряжения.