— Не надо ничего говорить, ведь вы же сами предложили обойтись без околичностей. Ответьте мне лучше на такой вопрос. Вот вы так красочно описали, что произойдёт, когда девочка окажется рядом со мной, но что если она просто откажется говорить мне где ложь, а где правда или даже хуже того, начнет лгать мне из-за каких-то своих симпатий и антипатий к спрашиваемому человеку.
— Тогда вы заставите её говорить правду.
— То есть?
Мастон Лург позволил себе слегка улыбнуться.
— Элен задавала мне точно такой же вопрос: "А что если я откажусь помогать вам или не стану говорить правду насчет того где ложь, а где нет?"
— Любопытно. И что вы ей ответили?
— Я сказал ей примерно следующее: "Ведь ты же понимаешь, Элен, что у нас масса возможностей узнать сказал ли человек правду или нет и тем самым проверить тебя. И если мы узнаем, что ты солгала нам, тогда на твоих глазах отрежут голову котенку или щенку. Или иссекут плетьми какого-нибудь бездомного ребенка".
Брови герцога взлетели вверх.
— А вы страшный человек, господин инрэ.
"Но не такой страшный как вы, господин майдмирэ", подумал судья, но вслух с вежливой улыбкой произнес:
— Ну что вы, ваша светлость, вовсе нет. Ведь это всего лишь слова. Хотя как мне кажется Элен была напугана.
— То есть вы предлагаете мне хорошенько запугать её?
— Нет. Ну разве что совсем немного в самом начале. Но затем, насколько я успел её понять, с ней лучше обходиться уважительно. Это скорее склонит её к сотрудничеству. В любом случае думаю это не составит большого труда. Как я вам говорил она невероятно умна и очень быстро поймет что для неё лучший выход это помогать вам. И после этого у вас с ней уже не будет никаких проблем.
— Звучит оптимистично. А что если её дар пропадет? Или она сама однажды заявит что эта её чудо-способность неизвестно почему исчезла?
— Значит она вам лжет. Я не думаю что её дар может пропасть. Насколько я понимаю этот дар в её чудесных глазах и пока она может видеть дар никуда не денется.
— Но это лишь ваши домыслы.
Судья довольно бесцеремонно пожал плечами.
— Домыслы. Но если бы мы могли понять чудо, оно перестало бы быть чудом. Здесь придется идти на риск.
Герцог внимательно вгляделся в судью. Ему показалось что тот по неизвестной причине теперь чувствует себя гораздо увереннее, чем в начале разговора. Томасу Халиду захотелось слегка щелкнуть его по носу.
— Тогда у меня к вам еще один вопрос, господин Мастон. А что мешает мне вызвать пару умельцев из Дома Ронга и с помощью их неприятных умений дознаться у вас где сейчас находится этот драгоценный ребенок?
И снова судья не испытал страха. Он даже почувствовал гордость за себя.
— Ничего, ваша светлость, не мешает. За исключение конечно ваших душевных добродетелей, благородства вашего сердца, вашей порядочности, честности и обостренного чувства справедливости.
Они почти с полминуты глядели друг другу в глаза. Уж слишком слова судьи походили на издевку. Но он всем своим видом показывал что говорит совершенно искреннее.
— Но кроме того у ваших умельцев из Дома Ронга ничего бы не вышло. Ибо я и сам не знаю где находится девочка. Мой надежный человек где-то спрятал её и теперь ждет от меня условленного знака. На встречу должен прийти я один, мой человек будет следить издалека и только если я подам нужный сигнал сообщит где девочка. Не сомневаюсь что рано или поздно мастера заплечных дел смогут выпытать у меня что это за знак, но потом еще будет нужно так запугать меня чтобы я согласился его подать. А на это совсем нет времени. Мой человек ждет знака только лишь до завтрашнего вечера.
Герцог откинулся на спинку кресла и глядел на судью совершенно спокойно, словно бы всё уже окончательно решив для себя. Он действительно принял одно важное решение касательно судьи. Потеребив правую мочку уха, он с улыбкой сказал.
— Вы хорошо подготовились, господин Мастон. Сразу видно что вы человек умный и основательный. Я рад что в Судебной Палате служат такие достойные люди. Хотелось чтобы другие наши судьи походили на вас.
Судья также позволил себе улыбнуться.
— О, ваша светлость, я уверен они ничуть не хуже меня, а даже напротив во многом и превосходят. Ведь я в конце концов всего лишь судья маленького провинциального забытого городка и вряд ли на меня стоит равняться.
— Что-то подсказывает мне, что вы попросите у меня не только деньги, — усмехнулся Томас Халид. — Я прав?
— Правы как всегда, ваша светлость.
Судья умолк и герцог сделал жест рукой как бы приглашая его продолжать.