Войдя в фойе гостиницы, он церемонно снял шляпу и с улыбкой сказал:
— Приветствую тебя, матушка-голубушка. Не хвораешь ли, не печалишься ли о чем?
Вурда одарила веселого лейтенанта злобным взглядом.
— Какая я тебе матушка, пёс брехливый! Чего тебе здесь надо?
— Ах, миссис Большие телеса, как вы не вежливы. А я ведь между прочим представитель власти.
— Шёл бы ты, золотарь проклятый, свою власть представлять в какое-нибудь другое место. А то ведь в Буристане такие как ты долго не живут.
— Да ты, матушка, никак грозишь мне? Чем же я тебе не мил, не пригож, госпожа моя?
Вурда подвигала нижней челюстью, словно готовилась хорошенько плюнуть.
— Слушай, Эвклид, ты чего хочешь, а?
— Я хочу знать имеет ли гамильтонова система, интегрируемая по Лиувиллю, эквивалентную формулировку с помощью лаксовой пары, и если имеет, то как её построить?
Огромный зоб хозяйки "Черного тумана" заколыхался и Виктор удивился, не поняв как она это делает.
— Может хватит тут дурня из себя строить? Ты и так тип неприятный, а уж с кривляньем своим полоумным и вовсе мерзость. Если есть дело, говори, а если и правда головой ослаб от грибов, так могу тебя гашитам отдать, они тебя на цепь посадят и быстро в чувство приведут.
Виктор усмехнулся. Видимо он и правда допёк эту женщину, если она грозиться такими ужасными вещами. Гашиты — кровожадные безумные сектанты, обитавшее где-то в Буристане и поклонявшиеся такому же кровожадному и безумному божку Гаш, считали своей миссией освобождение людей от их греховной сущности, от болезненных пристрастий и порочных зависимостей через немыслимые страдания и мучения. По крайне мере они сами так декларировали свои цели, но имелось мнение что основное их ремесло готовить вышколенных, покорных всему и готовых на всё рабов-зомби, за которых в определенных кругах платили огромные деньги. В любом случае попадать им в руки не стоило.
— Ладно, согласен, — сказал Виктор, — давай заканчивать обмен любезностями, иначе наша некооперативная игра зайдет в тупик. Дело у меня такое, сюда только что зашел мужик, обезображенный побоями и с ним девочка в черном плаще, я хочу знать, грация моя пышнотелая, в каком они нумере.
Вурда отвечать не спешила, её маленькие глаза пристально буравили нахального лейтенанта. Виктор её не торопил. Возможно она напряженно пыталась сообразить что здесь происходит, кто этот избитый парень, кто этот ребенок и что от них нужно стражницкому офицеру. Её любопытство вполне понятно. А возможно ей не по душе оказывать хоть какое-то содействие "проклятому золотарю", ибо такое поведение естественно решительно осуждалось в Буристане, но как отказать ему она не знает. А может она лихорадочно размышляет о том нет ли здесь удобного случая поиметь какую-то выгоду для себя.
— А ты ничего не путаешь, лейтенант? — Наконец спросила она. — Какой еще мужик с девочкой? У нас таких не бывает, ты же знаешь.