В центре зала, у напоминающего алтарь сооружения, на котором возлежали меч и книга, их уже ожидал граф-маршал — герольдмейстер королевства. Он, в тяжелых пышных аксамитовых одеяниях, был внушителен, мрачен, торжественен и лаконичен. Как и сама церемония. Неожиданно для самого себя Мастон Лург отчасти проникся ей и, стоя на одном колене с водруженным на плечо Мечом Капитана Симеона и поместив ладони на Книгу Навигатора, четко и с выражением повторяя вслед за граф-маршалом слова клятвы рыцаря-дворянина, он и вправду почувствовал некий возвышенный трепет. "… верно и беззаветно служить моему Отечеству, моему народу и моему государю со всевозможным усердием, бескорыстием и мужеством, не щадя своих сил, здоровья, состояний и самой жизни, оберегать честь и достоинство, статус и благосостояние родины, короля и всех Его наследников и ставить интересы оных превыше любых собственных. И буде возникнет такая потребность, самоотверженно и храбро защищать Отечество от всех внешних и внутренних врагов с оружием в руках. Исполнять всё что к пользе Его Величества и нашего Государства, благонравно, по доброй совести, без лжи и лукавства, как доброму, честному человеку надлежит. А если же я нарушу слова этой клятвы, то пусть обрушится на меня кара божья, гнев государя моего и презрение народа нашего и да буду я проклят и заклеймен, лишен всех прав и состояний и предан самой смерти". И после того как его объявили графом и дворянином, верным рыцарем короля и преданным слугой отечества, поднимаясь с колена, новоявленный аристократ вдруг ощутил всю значимость и тяжесть только что произнесенных им слов. Впрочем, это впечатление было мимолетным и уже подписывая "присяжный лист" он чувствовал себя вполне уверенно и спокойно. Его длинно и пышно поздравили, торжественно вручили плотную, закрученную грамоту, подписанную самим монархом и скрепленную Главной печатью Агрона, графский значок, титульные нашивки и графский перстень-печатку, подвели к громадной Парчовой книге и указали на надпись, выполненную большими витиеватыми красивыми буквами и извещавшую что сего числа высшим повелением монаршей милости такой-то пожалован пожизненным и наследственным дворянским достоинством и графским титулом с присвоением всех надлежащих прав и привилегий, переходящими по смерти оного к прямым потомкам его или законным наследникам. После чего представители Дворянской ассамблеи поднесли к нему увесистый фолиант Патриционного матрикула, где кроме всего прочего указывалось, что новоиспеченный граф вступает во владение поместьем Валеш с таким-то количеством деревень, живых душ, ленных земель и прочего. Судья поставил свою подпись и ему вручили соответствующие документы.
Шагая в сопровождении мэтра Регоньяка обратно к выходу через длинные анфилады, высокие коридоры и пышные комнаты, встречая вельмож и чиновников с важными физиономиями и надменными взглядами судья уже взирал на них уверенно и даже холодно. Теперь он был здесь своим, кому-то ровня, а кого-то и выше по статусу и положению.
На улице, на белоснежной широченной лестнице ведущей от монументального строения Геральдической палаты к тротуару, где ожидали экипажи и слуги, мэтр Регоньяк державшийся все время немного сзади, обогнал судью, преградил ему путь, заставив остановиться и елейно проговорил:
— Ваше Сиятельство удовлетворены?
— Вполне, — осторожно ответил Мастон, пытаясь чтобы ощущение невероятного довольства от титулованного обращения в свой адрес не слишком явно отразилось на его лице.
— То есть вы подтверждаете, что согласно договору все ваши требования и условия выполнены моим клиентов в полном объеме и надлежащим образом и никаких претензий вы не имеете? — Всякая елейность из голоса старшего юриста куда-то испарилась, а его глаза снова смотрели насмешливо и будто бы чуть неприязненно.
Мастон Лург отчетливо ощутил как его графское величие значительно поколебалось и померкло, взгляд неприятного крючкотвора ясно говорил что всё это дворянство и громкие регалии новоявленного аристократа для старшего юриста пустой звук, ибо он прекрасно понимает что откуда взялось. Ну а также ему напоминали что сделка далеко еще не закончена.
— Да, подтверждаю, — сказал судья.
— Тогда вас ждут вон там, — мэтр указал на неприметный темный экипаж, запряженной парой вороных лошадей. Возле кареты, сложив руки на груди, прохаживался высокий мужчина, в котором Мастон опознал Боку. Судье стало отчего-то не по себе. Он конечно понимал что его не отпустят, пока герцог не получит девочку. Но ему представлялось что наблюдать за ним будут издали и не так навязчиво, но видимо Томас Халид решил по-другому и время вежливой слежки прошло. В принципе это было логично и сетовать не на что, но судья всё равно чувствовал неприязнь и даже злость к внезапно явившемуся на сцену помощнику герцога.