— Кит, ты сильно сердишься? — Тоненьким голосом спросила девочка.
Пёс не ответил.
— А помнишь мы убегали от рассерженного мистера Тачера и ты сказал, что люди сердятся когда чувствуют себя неправыми?
Кит молчал. Элен покусала нижнюю губу, решив что напрасно это припомнила.
— А мисс Уэйлер говорила что по закону дети моего возраста еще могут не отвечать за некоторые проступки, потому что у них еще не сформирован полностью механизм автоответственности и структурного разделения этических норм. — Элен снова решила что взяла неверное направление и поспешила добавить: — Но я понимаю что поступила не очень хорошо.
Кит молчал.
— А папа говорил что в следующем году возьмет меня на Ливу, потому что тетя Айша очень хочет познакомиться со мной. Но взять тебя мне не разрешат, потому что секта, в которой состоит тетя Айша категорически против роботов, которых они называют дьявольской карикатурой на жизнь. И я очень расстроилась и даже расхотела лететь, потому что я… потому что я очень тебя люблю и хочу чтобы ты всегда был со мной.
Но и на этот сокрушительный довод Кит не поддался. Элен ощутила легкое раздражение, она совершенно не привыкла чтобы этот, с её точки зрения, беспроигрышный козырь оказывался бесполезен. И чувство вины за уничтоженный гиперлайн несколько потускнело.
Она переползла к голове Кита и села прямо перед его мордой. Кит демонстративно отвернулся. Элен собралась с духом и сказала:
— Мы пойдем за папой? — Произнесла она это с такой неясно размытой интонацией, что нельзя было понять то ли она жалобно спрашивает, то ли настойчиво утверждает.
Кит наконец повернулся, посмотрел девочке в глаза и холодно проговорил:
— Нет, не пойдем. Я запру вас в корабле, где вы будете в полной безопасности. И мы будем ожидать прилета мистера Атинховского или мисс Уэйлер.
Однако это сообщение как будто бы ничуть не встревожило Элен. Она уселась попой на траву, положив локти на колени, и спокойно поглядела куда-то вдаль, в непривычно красновато-зеленое небо над лесом.
— Я знаю, ты бы не выстрелил в меня, — сказала она словно бы в задумчивости. — Я вспомнила, как дедушка рассказывал мне о твоём ключевом поведенческом алгоритме, о твоей доминанте поведения. Твоя главная цель защищать и оберегать меня. Но при этом ты не можешь хоть как-то ограничивать мою свободу или подвергать насильственным действиям. За исключением ситуаций, когда есть непосредственная и очевидная угроза моему здоровью или жизни, тогда ты можешь действовать по обстоятельствам и даже, если это нужно чтобы спасти меня, причинить мне боль. Но дедушка говорил, что угроза должна быть совершенно очевидной и явной, никакие высчитанные вероятности возможного будущего не в счет. Так что ты не можешь выстрелить седд-иглой в меня сейчас, когда мне ничего не угрожает и не можешь запереть в корабле. Это создаст неразрешимое противоречие в твоей психике, а твой мозг не может этого допустить.
И повернув голову, Элен поглядела на собаку. Кит чуть улыбнулся.
— Да, — согласился он, — неразрешимые противоречия психики, внутренние конфликты сознания это очень скверно. Это действует разрушительно. Однако, вспомните, мисс Элен, как папа запер вас дома в наказание за то что вы с Артуром Финчем лазали по стройке и едва не провалились в реактор. Я не выпускал вас из дома и даже вынужден был вас вернуть в дом силой и вы ударили коленку и потом долго жаловались Василию Геннадьевичу. Как же, интересно, я тогда разрешил это неразрешимое противоречие?
— И как? — Спросила девочка, несколько обеспокоенная.
Кит улыбнулся шире.
— Возможно дедушка рассказал вам не всё. Ведь согласитесь неразрешимые противоречия могут возникать не только в связи с исполнением моего ключевого алгоритма и я как-то должен выходить из таких ситуаций. Например, точно также как вы.
— То есть?
— С помощью эмоций.
Элен пристально глядела на пса.
— Ты можешь устранять эти противоречия, повышая уровень воздействия эмоционального блока и приглушая логику алгоритма, ты это хочешь сказать?
— Возможно.
— Ты обманываешь меня, специально пугаешь.
— Клянусь Великим Аттрактором, — усмехнулся Кит, — вам наверно очень жаль, мисс Элен, что ваша способность видеть правду и ложь не распространяется на меня, не так ли?
Девочка молча глядела на собаку какое-то время, потом улыбнулась.
— Слушай, Кит, а ведь твой ключевой алгоритм требует от тебя только защищать меня, но не требует любить меня, правда?