— Немного.
Она усмехнулась своим мыслям. В приоритете для нее были собственные упражнения в стрельбе, но Лорейн намеревалась подначить и дворецкого, чтобы понаблюдать, как он обращается с оружием. Это подтвердило бы ее догадку о том, что он преступник, скрывающийся в их доме от полиции. Какой-нибудь психопат, как в фильмах Альфреда Хичкока, прикончивший кучу людей самым жестоким способом из всех возможных. Вот и объяснение его подозрительной скрытности.
Но пистолет Лорейн оставила на потом. В первую очередь она извлекла из сумки несколько ножей, прихваченных с кухни. И ей пришлось изрядно побегать по полянке, собирая их в сугробе, ведь ни один из ее бросков не достиг цели. На ее меткости не лучшим образом сказывалась привычка к чтению в темноте — зрение неумолимо садилось. Через год, а то и меньше, ей придется обзавестись очками.
— Разрешите поинтересоваться, чем вы занимаетесь, мисс? — полюбопытствовал Кристофер. Он держался на безопасном расстоянии и кривил губы в легкой улыбке.
— Я мелкая, хилая и слабая, — Лорейн окинула свою нескладную фигурку рукой. — А раз так, то неплохо бы научиться давать отпор иначе.
— Похвально, — кивнул дворецкий.
Постепенно у нее начало получаться. Выдергивая первый нож, застрявший прямо посередине листа, Лорейн была горда собой, как никогда. Правда, пересекая поляну туда-сюда столько раз, она основательно растрепала одежду и вспотела. Стало так жарко, что она даже расстегнула пальто. Волосы под сбившейся шапкой торчали во все стороны. Выглядела она, должно быть, предельно забавно.
— От кого вы собираетесь защищаться?
— Ото всех, от кого придется, — заявила она. Лорейн рассудила, что пора переходить к револьверу, вытащила его из недр сумки и проверила предусмотрительно заряженный барабан.
Она зачем-то представила, как переносится во времени назад: в ту самую ночь, когда погиб Тайлер; как смотрит на себя со стороны — испуганную, одурманенную наркотиком, беспомощную девчонку — и приходит на помощь. Самой себе, будучи старше и куда храбрее. Огнестрельное оружие заметно придало ей уверенности. Ее рука бы не дрогнула. И все же первая пуля предназначалась бы кузену. Он был чудовищем похуже сожравшей его твари. Он заслужил свою участь. Лорейн жалела тетю Присциллу, дядю Клиффорда, даже ублюдка Майлза, но не Тайлера.
Она имела право на свою злость.
— Это малый калибр, — подсказал ей Кристофер. — Вам придется подойти поближе.
Лорейн кивнула и протянула револьвер ему.
— Покажете? — попросила она. Ей нужна была минутка, чтобы собраться. И она не ошиблась — оружие лежало в руках дворецкого, как влитое. Сделав пару широких шагов по притоптанному беготней снегу, он ловко поразил цель в самый центр. Теперь Лорейн гадала, приходилось ли ему убивать? Как это — отнять чью-то жизнь?
Кристофер аккуратно разжал ее пальцы, сжатые в кулак, устраивая холодный метал револьвера поудобнее в ладони. Он отступил Лорейн за спину, но все еще находился преступно близко, направляя ее руку. К счастью, из-за ее плеча он не мог заметить слез, навернувшихся Лорейн на глаза. Она сильно разволновалась. Мысли хаотично метались в голове. Прицеливаясь, она представляла на месте мишени лицо Тайлера. Она хотела отомстить.
Когда большинство одноклассниц, та же Холли, уже вовсю встречались с молодыми людьми, а самые смелые постигали мир телесных удовольствий, Лорейн даже никогда не целовалась. Она была до отвращения неискушенной. Конечно, она винила во всем кузена, пожелавшего воспользоваться ее наивностью и чистотой. Он не успел зайти далеко, но все же отнял кое-что неоспоримо важное. Невинность ее души. Лорейн было уже не стать столь же восторженно-романтичной, как Холли. Ее знакомство с сакральным миром отношений полов началось с грязи и принуждения. И клеймо не смыть. Но это не значило, что ей не хотелось попробовать. Хотелось... и прямо сейчас, когда первое попадание в цель заставило кровь в жилах еще сильнее бурлить от прилива адреналина.
Лорейн развернулась в руках Кристофера, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. В неясном свете его глаза казались не карими, а темно-синими, как небо над их головой, а на скулах залегли глубокие тени.
Она решила, что вырвет те страницы и сожжет. Она напишет поверх старых слов новый сюжет. На этом самом месте. Занятия стрельбой уверили ее, что она стала достаточно храброй для того, чтобы владеть своей судьбой.
Лорейн встала на цыпочки и потянулась за первым поцелуем в своей жизни. Но на ее губы легла прохладная ладонь, затянутая в неизменно белую перчатку. Девчонка разъяренно отвела его руку в сторону. Целоваться ей расхотелось. А вот желание выплеснуть свое недовольство стало непреодолимым.