— Конечно! — вспылила она. — Я же слишком юна «на ваш вкус». А для кого-то это не имеет значения.
— О чем вы? — насторожился Кристофер. Он заправил прядь волос ей за ухо таким движением, будто это вышло совершенно непреднамеренно.
— Знаете, что на самом деле тут случилось? — продолжила наступать Лорейн. — Тайлер заставил меня курить с ним марихуану и попытался изнасиловать. Я была куда младше, и это обстоятельство его ничуть не смутило, как и то, что мы, вроде как, родственники. Только вмешательство той твари, что перегрызла ему глотку.
Она не собиралась говорить «волк» или «дикий кабан». Ей надоело врать.
— Тогда «той твари» стоит сказать спасибо, — невозмутимо, как и всегда, подметил дворецкий.
— О, да, — с пылом подтвердила Лорейн, но это не умалило ее гнева и обиды, — так что оставьте свои отговорки себе.
Ничего, — подумала она, сердито пыхтя и проваливаясь по колено в снег по пути к дому, — в третий раз в этом месте мне обязательно повезет.
Лорейн зарылась глубоко в одеяла и рассчитывала выплакаться, но слезы не шли. Она все еще была слишком взбудоражена и скорее зла, чем печальна. А жаль — она имела полное право позволить себе минуту слабости. Быть отвергнутой единственным мужчиной, который ее интересовал, оказалось чудовищно обидно. Она же не питала ложных иллюзий, не мечтала об отношениях или чем-то подобном. Лорейн двигало любопытство — как это бывает у нормальных людей, по обоюдному согласию и влечению? Влечение, как выяснилось, имелось только с ее стороны. Даже с рациональной точки зрения Кристофер был идеальной во всех смыслах кандидатурой. Сегодня-завтра он мог бесследно покинуть особняк, как и вся остальная прислуга. Он бы забрал с собой их маленькую тайну. Несостоявшуюся тайну. Выбери для своих экспериментов Лорейн одноклассника или какого-нибудь паренька в городе, они неминуемо столкнулись бы после и испытывали неловкость. Увы, пареньки и сверстники не вдохновляли на те самые эксперименты, как ни печально было это признать.
И она злилась все больше, раздумывая, не призвать ли ей Эйдена, чтобы выместить гнев на нем, но отмела эту идею. Мысли о ручном монстре помогли взбодриться.
— Прекрати, — одернула себя Лорейн. Чем забита ее голова? О каких мужчинах, мальчишках и любовных страданиях она тут размышляет? Все это — удел Холли и тех, кто не унаследовал вековой опыт предков, охотников на нечисть. Лорейн не стоит ни к кому привязываться, никем увлекаться, во избежание риска пополнить свой личный список потерь. Все вокруг нее или умирают, или сходят с ума, или успешно совмещают эти два пункта. Ей лучше быть одной. И не терять время даром.
Лорейн подвинула лампу поближе к кровати и склонилась над книжкой отца. Становилось все труднее читать в темноте — буквы расплывались, сливаясь в нечитаемые полосы на бумаге. Она потерла веки пальцами, снимая напряжение с глаз, но лучше не стало. Лорейн обессиленно зарычала. Вишенкой на торте стал донесшийся до нее звук — отчетливое, громкое движение за дверью.
В этот раз она не собиралась вызывать Эйдена, а решила разобраться сама, на всякий случай вооружившись одним из украденных ножей. Лорейн не выбрала пистолет, остерегаясь, что звук выстрела, которым она прикончит посмевшего явиться к ней дворецкого, растревожит бедного дядю Клиффорда.
Но ни пистолет, ни нож ей не понадобились. Дядя Клиффорд зачем-то пришел к ней собственной персоной. А в коридоре было непривычно светло — горели все настенные бра, выполненные в виде огромных аляповатых цветов. Последнее из немногочисленных напоминаний о дурном вкусе тети Присциллы и ее полном неумении распоряжаться деньгами.
— Дядя? — изумилась она, спешно заводя руку с оружием за спину, и прикрыла дверь.
— Можно?
Лорейн пропустила его в комнату, заподозрив, что случилось что-то неладное. Он деловито прошелся по спальне, щелкая выключателями каждого светильника по очереди. Завершив этот ритуал, дядя настороженно огляделся и приметил на кровати записную книжку.
— Это почерк Джеральда? — спросил он. — Откуда это у тебя?
Лорейн плюхнулась на постель и прикрыла блокнот краем одеяла.
— Нет, — беспечно соврала она, — это мой личный дневник.
— Хм.
— Все в порядке? — поторопила Лорейн. — Почему ты здесь в такой час?
— Я…
Клиффорд попятился и тяжело опустился на стул у окна. Лорейн терялась, пытаясь определить, пьян ли он или ему просто нездоровится. Взгляд у дяди был ясным, но каким-то загнанным. Его глаза лихорадочно блестели и метались по обстановке комнаты, словно он что-то искал. Что-то или кого-то.