– Пункт Специальной Обработки, – вслух прочитал Пыж. – Может пошарим? В таких вот ангарах добрый хабар случается.
Он всё ещё не отошёл от лезших из-под земли «рук». Поэтому был излишне деловит и чрезмерно болтлив.
Остальные члены из группы никак не отреагировали на эти слова, ни один не замедлил шагов. Только шедший следом за Пыжом Баркас похлопал его по лечу и, когда тот обернулся, поравнялся и на ходу протянул ему какую-то штуку.
– Что это? – не понял Пыж.
– Капа, – коротко ответил Баркас. Увидев в глазах Пыжа непонимание, пояснил. – Обыкновенная капа. Как у боксёров. Засунь её в свою пасть.
– З-зачем?
– Если не успокоишься, она тебе пригодится, – сказал Баркас и снова отстал.
Пыж хмыкнул, хотел было засунуть капу в нагрудный карман, передумал, поднёс к носу, принюхался. Пахло медпунктом. Поколебался, а потом и в самом деле засунул её себе в рот. Обернулся, раздвинул губы в беззубой улыбке. Баркас улыбнулся в ответ и показал большой палец.
Дорога взобралась на пригорок и потянулась через лес, но через пару километров оборвалась у глубокого провала, вокруг которого валялись как попало упавшие сосны. С первого взгляда было ясно, что нечего и думать было преодолеть этот бурелом. Обломанные ветви торчали, как копья, а некоторые деревья при падении еще и намертво сцепились между собой, создавая непреодолимую преграду. Разве что обходить, глубоко заходя в лес. Но справа было топко и, судя по зарослям камыша и осоки, начиналось болото, а слева, Бек сверился с картой, неподалёку протекала река Илька.
Так что после короткого совещания выбрали вернуться назад и на предыдущей развилке выбрать не правую, а левую дорогу, ведущую к деревне Ольшанка. А там, переправившись через Ильку по мосту, добраться-таки до Лубянки.
Вернулись к площадке ПУСО. Присели на привал у бетонного постамента с канализационным люком в центре. Костёр разводить не стали. Алеся привалилась спиной к рюкзаку Пыжа и закрыла глаза. Вроде задремала. Трое мужчин, не желая нарушать её покой отошли в сторону. Присели рядом с оградой. Закурили.
Пыж одолжил у Бека потёртый монокуляр, подошёл к самому ограждению и жадно высматривал: не мелькнёт чего в тёмных проёмах ангаров. И высмотрел глазастый. Золотистое свечение внутри самого дальнего проёма под просевшей растрескавшейся крышей ясно дало понять – там что-то есть. Он и так и эдак менял позицию, силясь заглянуть, что ж это там такое светится. Но не получалось. Мешали просевшие полураспахнутые двери.
Ну и, ясное дело, тут уж Пыж капу свою выплюнул, пальцем в свечение ткнул и давай уговаривать Бека. Мол, пошли – прошвырнёмся. Дело-то ведь плёвое. Десять минут на туда и обратно. Тем более – и аномалий никаких не наблюдается. А если что не так – назад повернём.
А Беку было не до хабара. Бек морщился и недовольно крутил бритой башкой. Ему бы сейчас водки, да из горла, без закуски. Чтобы забыть, как его тащили, торчащие из-под земли отростки, старому Грибу на поживу и как он, стоя на колене, «руку» этой погани целовал.
– Ну тогда я сам, – решился Пыж, но на плечо ему легла тяжёлая рука Баркаса.
– Пусти! – рванулся Пыж. – Тебе жалко, да? А даже если я в аномалию, тебе какое дело? Тебе же легче, вам всем легче!
– Дурак, – спокойно, даже как-то – дружелюбно, сказал Баркас. – Это ты так храбришься, пока целый. А как вены у тебя почернеют и начнут, как стекло, крошиться, или если желчь из ушей потечёт, да такая, что щёки до костей проест, или когда «чёрный бамбук» из-под мышки прорастёт, как я у одного бродяги лично видел – тогда ты по-другому запоёшь. Слыхал, как воет человек, который лицом в «колючую» лужу угодил?
– Лицом? – переспросил Бек. – Это как же его угораздило?
– Помогли, – коротко бросил Баркас. Потом пояснил. – Долг на нём висел.
– И всё равно, – упрямо мотнул головой Пыж. – Ты мне не отец и не командир. И моё слово с твоим – одинаковое. И ты не имеешь права меня не пускать. Как и тогда ты не имел права мне морду бить, когда я хотел вернуться, чтобы помочь Алесе.
– Ты думаешь, я о тебе заботился? Да пропади ты пропадом! – пожал плечами Баркас. – Просто я не хотел, чтобы она ещё и твою задницу спасала.
Он, похоже, как и Бек, тоже избегал называть девушку по имени.
– Что же ты сейчас не пускаешь? Если, как ты говоришь, пропади я пропадом? – спросил Пыж.
– Так это для меня, – сказал Баркас и посмотрел в сторону Алеси.