– Не стрелять!
И уже снорку:
– Здравствуй, Афанасий. Это я, Алеся. Дядя Кораблёв дома?
Снорк несколько раз шумно втянул воздух через входное отверстие, потом сдвинул противогаз на затылок, открывая всем жуткую образину, и недоверчиво уставился на девушку налитыми кровью глазищами.
Мгновение и голова снорка исчезла, будто и не появлялась. Ещё мгновение и через борт, перелетел, раскручиваясь, моток верёвочной лестницы. Конец её плюхнулся рядом с Алесей.
– А вот и «зомбаки», – пробормотал он.
Действительно, около приёмного отделения топталась пара дёрганных фигур, да ещё в округе бродило несколько штук. Все в драной одежде, вооружённых кто чем: от двустволки до автомата Калашникова.
– Пыж, – тихо позвал Баркас.
– Выглянь осторожно. Видишь там галерею?
– Ну, – односложно ответил Пыж.
– Бетонный грибок рядом – это одна из шахт. Вот там мы внутрь и заберёмся. Твоя задача поднять кипешь с другой стороны. Вон там, – Баркас указал пальцем. – А потом вернуться сюда и глядеть в оба. Потому, как возвращаться мы планируем этим же путем.
Баркас присел, роясь в своём рюкзаке, достал две гранаты и два запала к ним, завёрнутые в туалетную бумагу.
– От себя отрываю, – сказал он, закручивая запалы в гранаты.
– Вот, – он протянул одну Пыжу. – Этой шум поднимешь.
– А эта, – он протянул другую. – На случай, если у выхода нам засаду устроят.
– Смотри – не перепутай, – улыбнулся Баркас.
– Всё понял? – спросил Бек. – Тогда двигай.
– Прямо сейчас? Дай хоть покурить.
Пыжу очень не хотелось уходить.
– Перекури, – сказал Бек. – И давай на исходную. Только смотри – не втопчись там в аномалию.
Выбирай точку, чтобы это окно видеть. К примеру, вон то окошко на четвёртом этаже. Или выше – на пятом. Видишь? Маякнёшь, как доберёшься. А как я махну, сосчитай до трёх сотен и шуми.
Пыж прикурил сигарету. Рука его подрагивала.
– Алеся, – позвал Баркас.
Девушка подошла к нему неслышными шагами.
– Посмотри на счёт аномалий, – попросил он.
– Две «Электры» слева от главного входа, – прищурившись, сообщила та. – И в проходе между домами «Рубец».
– Между какими домами? Между вот тем, что слева и следующим?
Девушка кивнула.
– Ага, – удовлетворённо кивнул Баркас. – Значит порядок следования у нас будет такой: я, ты, Бек – замыкающий. От угла нашего дома, по прямой, до вон той будки. От неё – до шлагбаума на стоянку. От шлагбаума вдоль забора и до угла галереи. И оттуда до вентиляционной шахты. Запомнили?
– А если всё-таки всполошим местную нечисть? – спросил Бек.
– В таком случае, Алеся нас спрячет, как тогда в Колпаках. Получится? – спросил Баркас у Алеси.
Девушка, молча, кивнула.
– Вот и ладненько. Переждём там, а потом – по обстоятельствам. Тоже самое, когда будем внутри. Если вдруг нарвёмся на Контроллёра, Алеся, тут же заводи нас «за угол». Насколько я знаю, эта тварь умом не блещет. Начнёт бегать, нас разыскивая, мы и ускользнём.
– Покурил? – спросил Бек у Пыжа. – Тогда двигай на позицию и жди сигнала. Как руку подниму – кидай гранату.
Пыж бросил окурок на пыльный пол, задавил его каблуком, поправил на плече автомат и пошёл, было, к выходу. Но остановился, обернулся.
Постоял, переминаясь с ноги на ногу, да и пошёл, так ничего и не сказав.
Девушка одним движением закинула на борт свой рюкзак, ухватилась за одну из перекладин, подёргала, проверяя, прочно ли закреплена, и стала по ней карабкаться. Вторым, на борт поднялся Пыж. Свой рюкзак он бросать не рискнул – держал его в зубах за лямку. Бек задержался, даже отступил назад, пережидая водопад, который обрушился вниз с одежды и ботинок Пыжа. Прислушался, потом стиснул рукоятку ножа зубами, перехватил поудобнее пистолет и, кряхтя, тоже полез вверх по лестнице.
Баркас последним взобрался на борт. Уселся на железную ржавую палубу на носу дебаркадера и, как все, стал стаскивать с ног насквозь мокрые берцы, а следом и носки. Оружие он положил рядом и все зыркал по сторонам. Куда это пропал снорк по имени Афанасий? Алеся, помнится, что-то говорила про кровососа, которого спас Болотный доктор. Может и он здесь обитает?
Деревянная надстройка была двухэтажной и занимала всё пространство от борта до борта. Когда-то выкрашенная в зелёный цвет, нынче она выглядела ветхой и давно покинутой. Единственная деталь выбивалась из созданного образа ветхости и заброшенности. Окна. Они сияли чистотой.
Бек, выжимая свои носки и раскладывая их на палубе, тоже тревожно озирался.