Пыж с АКМом наперевес прошлёпал босыми ногами до черного проёма без дверей, оглянулся на Алесю, замер на пороге в нерешительности.
– Есть тут кто? – позвал негромко. Позвал, особо не рассчитывая на ответ.
А он пришёл.
– Ты кто? – спросили из гулкой темноты. Голос спрашивающего был обыкновенный, немного хрипловатый, будто с простуды. А вот интонация была, мягко говоря, недружелюбной.
– Я? – растерялся Пыж. Снова оглянулся на девушку. Попятился.
Алеся молча встала на ноги. Следом за ней поднялись и Бек с Баркасом. Стволы Стечкина и «Калашникова» нацелились было в темноту.
– Опустите оружие, – сказала девушка, требовательно махнув рукой. Продолжила, робко улыбаясь. – Дядя Андрей, это я – Алеся.
И пауза.
Баркас с Беком переглянулись: к добру ли?
– Леська? Сколько же лет прошло! Какая ты стала… – растерянность, недоверие, радость. И снова настороженность. – Это кто с тобой?
– Это? – Алеся на долю секунды задумалась. – Это со мной.
– Эй, вы, которые с ней, – раздалось из темноты. – Оружие сложите на палубу. Вон там – на носу. Только – всё оружие. Кто попытается обмануть, пойдёт за борт.
Сталкеры вновь переглянулись.
Где-то здесь бродит здоровенный снорк.
Пыж первым положил в указанное место свой АКМ. За ним разоружился Баркас. Потом Бек. Семён развёл руки в стороны. Свой автомат он так и оставил в Колпаках. Опасливо стал за спиной Бека.
– Афанасий, прими.
Гигантский снорк одним прыжком вынырнул из проёма, застыл, стоя на четырёх конечностях. Противогазная маска без фильтрующей коробки снова была надета на его голову. Повёл «хоботом», принюхиваясь. Просеменил к Алесе. Посмотрел на неё снизу вверх. Девушка улыбнулась, погладила его по резиновой «лысине», виновато развела руками:
– Извини, Афанасий, знала бы, что свидимся, обязательно бы принесла.
Повернувшись к своим спутникам, пояснила:
– Он жареный арахис очень любит.
Снорк тихонько потёрся о её бедро, скакнул на нос дебаркадера, одним движением подобрал всё оружие и унёс его внутрь надстройки.
– Заходим по одному, – скомандовал голос. – Алеся, ты – первая.
Пройдя тёмным коридором, они оказались в большом помещении, освещённом эдаким пузырём, подвешенным к потолку, внутри которого хаотично метались от стенки к стенке сотни и тысячи маленьких огненных искорок. Вместе они создавали достаточно освещения, чтобы увидеть, что в противоположной стене имеется ещё один коридор, погружённый во мрак, а по бокам расположены две лестницы. Правая вела вверх, левая – вниз.
В центре комнаты стоял высокий человек с аккуратно подстриженной седой бородкой в потрёпанном комбинезоне блекло оранжевого цвета.
Он развёл руки, навстречу бросившейся к нему девушке.
– Ну, здравствуй, – сказал он, сжимая её в объятиях. – Ты одна?
– Здравствуйте, дядя Андрей, – поздоровалась Алеся, уткнувшись человеку в плечо.
Пробормотала невнятно:
– Одна.
– Как же это Лёшка тебя отпустил?
Не дожидаясь ответа, человек в комбинезоне перевёл взгляд на сталкеров, стоявших за спиной девушки. Только теперь Бек увидел, что глаза у него не человеческие. В каждом было по два зрачка, как у кровососов.
– Привет, – поздоровался с ним Баркас и вяло помахал рукой.
– Так, – сказал ему Кораблёв, отстраняя от себя девушку. – Ты мне не интересен. И хрен бы ты на мой дебаркадер взобрался, если бы не… Но, раз ты пришёл с Алесей, так и быть. Ступай пока в трюм. Там процедурная. Я потом спущусь, посмотрю твои ноги.
Дождавшись. Пока затихнет скрип ступеней лестницы, ведущей вниз, он кивнул на Семёна:
– Теперь ты. Сними-ка повязку…
– А ты…, вы – Болотный Доктор? – спросил Семён, дрожащими пальцами развязывая узел на затылке.
Кораблёв не ответил. Дождался, когда Семён откроет свою «кляксу» и, хлопнул радостно в ладоши.
– Ну, привет, старый знакомый! – воскликнул он и тут же бросил Семёну. – Это я не тебе.
– Афанасий, – обернувшись, крикнул он в коридор за спиной. – Как прибудем – готовь операционную.
– Операционную? – с дрожью в голосе переспросил Семён.
Кораблёв кивнул.
– Сейчас иди с Афанасием. Он проведёт все подготовительные процедуры.
Из темноты материализовалась высокая фигура снорка. Он положил когтистую лапу на плечо Семёна, слегка потянул его на себя.
– Как же это? – окончательно перетрусил Семён, пытаясь высвободить плечо. – А если я это… Если я не желаю?
– Не желаешь? – удивился Кораблёв. – Так, с такой отметиной тебя «шлёпнут» не сегодня – завтра.