Такси еще минуту назад показывало в приложении, что на месте, но то ли сбой интернета, то ли не пойму, в чем причина — но мне назначают новую машину, которую ждать десять минут. Оставаться на улице зябко, собираюсь вернуться в клинику, как вдруг замечаю знакомый силуэт. Но этого быть не может... Сколары ведь должны быть уже на пути домой.
Сцена почти один в один как в ту ночь в кафе в Ижевске. По ощущениям, по атмосфере. И я бы с удовольствием вернулась в нее, лишь бы сбежать от Сколара, никуда с ним не ехать, не разговаривать. Что, в принципе, могу повторить. Исправить этот травматичный для себя момент.
Но зайти в клинику не успеваю, Сколар останавливает.
— Постой, Миш. Поговорим?
Трещина в груди разрастается, как из какого-то фантастического фильма, после которого обычно наступает нечто ужасное, если не конец света.
Мысленно я так и не отпустила Сколара, потому что в тот день не высказала ему все, что о нем думаю. Пыталась, но слов не хватило. А потом долго вела эти диалоги в своей голове.
— Миш, — снова окликает он, и я все же останавливаюсь.
— Зачем? — поворачиваюсь к Демьяну и замираю, встретившись с его взглядом.
Эмоции захлестывают, их становится так много, что эта тяжесть внутри чуть ли не валит с ног, и я, пошатнувшись, все же хватаюсь за ручку двери.
А Демьян касается меня, слегка сжимая ладонь теплыми пальцами.
Кожа словно приемник ловит какую-то волну из прошлого. Ощущаю все так остро, будто не было этих месяцев порознь. И жены его не было. Ничего не было…
“Миш, да очнись”, — вопит внутренний голос. “Ты сама себе придумала этот образ и сама за эту влюбленность в идеальную картинку сейчас расплачиваешься”.
— Ты опоздал с разговорами, Демьян. Месяцев так на пять. И с объяснениями. И с извинениями, которых я даже не услышала. Со всем опоздал.
Перед глазами вспыхивают картинки, каким настойчивым, требовательным он может быть, если захочет. А еще обещал, что никто не посмеет меня тронуть и обидеть. Но сам…
— Ты в институт, что ли, не поступила? Вроде по баллам добрала в экономический?
Вроде и с тобой будущее строила, а все пошло наперекосяк. Хочу бросить ему это в лицо, но вместо этого произношу:
— Тебя жена в машине ждет.
— Саида уехала с водителем на своей машине.
Задрав голову, смотрю в его лицо и стараюсь глубоко не дышать, чтобы ненароком не вдохнуть порцию губительного запаха. Но им все равно окутывает.
— Отказалась от наследства, никуда не поступила, устроилась вдруг в клинику, крутишься в компании невролога, который лечил мою бабушку…
— Лечил — это ключевое, — перебиваю Сколара. — Я готовлюсь поступить в мед, работаю в хорошей клинике, собираюсь замуж за Алексея и у меня все замечательно. Ясно?
— То есть… правда жених? Попытка оказалась удачная? — его лицо остается беспристрастным, но эти слова звучат как унижение, типа зацепилась через другого в Москве. На это намекает?
Хочется отвесить гаду пощечину.
— Проблема только в наличии штампа в паспорте?
Все же Москва всех развращает, если так легко судить о собственном бесчестии. И как же я заблуждалась насчет этого человека...
Боль внутри так сильно распирает грудь.
— Проблема, Сколар, в том, что я никогда не смогу быть с женатым мужчиной. Или с тем, который пытается усидеть одновременно на двух стульях.
— Бабушка интересовалась, как ты. Мне ей что-то передать? — умело переводит тему в другое русло.
“Что я вас всех ненавижу!” — едва не выпаливаю, но вовремя сдерживаюсь и изображаю ледяное равнодушие.
— Передай, чтобы поправлялась.
Демьян кивает, слегка прищурив глаза — верный признак, что ему не особо нравится услышанное. Хотя я старалась быть максимально вежливой, насколько вообще возможно в этой ситуации.
— Все в порядке у тебя? — вдруг спрашивает Сколар.
— В абсолютном.
Вопреки намерению сохранять спокойствие, голос ломается.
— На днях мне Макар звонил. У него проблемы. Просил суммы перехватиться. Если вдруг что-то прилетит или кто-то активизируется, ты же мне сообщишь?
И вот он шанс попросить вмешаться. Но что потом? Быть ему должной? Не хочу!
— Я рад, что ты не стала со всем этим связываться, хоть и отказалась от моих услуг. Все же юристы и адвокаты на то и нужны, чтобы просчитывать риски наперед и сообщать об этом своим клиентам. У Игнатова сейчас сложный период, я на всякий случай решил предупредить. И что мои слова про помощь в силе.