— Ты сейчас серьезно?
— В общем, я сам разберусь. Никакой банк сделку не отменит. Да и где я возьму пол-ляма так быстро? Сейчас с адвокатом созвонюсь. Мутная какая-то схема...
— Может, я, конечно, поспешные выводы делаю и нагнетаю, но показалось, что тот мужик с криминалом связан. И свои вопросы он будет решать без помощи закона…
Повисает непродолжительная пауза. Я снова всхлипываю.
— Так, Миш. Успокойся, не плачь.
Но я не успокаиваюсь. Само слово «успокойся» действует как психологический раздражитель.
— Как ребенок? Ты в порядке? — повторяет Лёша.
— Да, вроде… Живот лишь тянет...
— Я позвоню Амине, возьмешь на завтра выходной. А там и я приеду. Не переживай, малышка, все разрулим. Никому тебя в обиду не дам.
— К понедельнику, Лёш… Мы не успеем ничего решить...
— Что ты собралась решать? — снова повышает он голос. — Пусть Игнатов сам ищет эти деньги, слышишь? У нас расписка.
Слышу. Но слышал бы и Лёша угрозы того мужика из машины... А еще видел его руки на моем лице, этот сальный, похотливый взгляд... Как же страшно! Черт возьми, до чего страшно. А что, если и вправду криминал? Вот бы хоть каплю смелости Мая. И уверенности, что ситуация разрешится мирным путем.
Лёша уверяет, что все будет хорошо, и мы заканчиваем разговор. Умывшись холодной водой, я смотрю в зеркало. Глаза красные, подбородок дрожит. Наверное, такое состояние и вид вполне нормальны для девчонки, которая в законах не шарит.
— Ну наконец-то, что так долго, Миш? Ты сегодня какая-то странная. Тебе нехорошо? — пытает меня Галя.
— Все нормально.
— Ну ладно. Глянь-ка там изменения в записях. Амина Арнольдовна на час задержится. Сколары скоро подойдут. Те самые. Жена два с лишним года была в коме, помнишь?
Последний гвоздь в крышку гроба с моим самообладанием. Какой же ублюдский сегодня день! Не уверена, что я смогу держать лицо и вести себя при Демьяне так же спокойно, как в прошлый раз.
7 глава
Галя часто рассказывает, что обычно спать она ложится под документальные фильмы про маньяков, мол, это ее способ расслабиться. Я вот думаю, что зря скрылась в туалете, чтобы поговорить с Лёшей. Может, ее бы заинтересовала эта история, и сегодня она бы заснула спокойно, без всяких видео из интернета.
Прикинув, что у меня почти час, чтобы сбежать с рабочего места, придумав какую-нибудь отмазку, вдруг понимаю, что уходить не хочу. Нет сил. И в принципе страшно покинуть стены клиники. Я бы здесь ночевать осталась. Как вообще домой ехать? Еще и самочувствие так себе. Да и с какой стати я должна сбегать? Последняя встреча со Сколаром, когда он был в обществе каких-то девушек, — не лишнее ли подтверждение, что я поступила правильно? Правда, брать деньги у Игнатова было ошибкой. Огромной ошибкой...
В те дни, когда ушла от Демьяна, я думала, что упала на самое дно и хуже быть не может. Но оказалось, что внизу ждет новая, более глубокая яма.
Переведя взгляд в темноту за окном, зависаю в одной точке, размышляя, как поступить.
Если бы Лёша был рядом, он бы обязательно помог решить проблему. Но он вернется лишь послезавтра, а сама я боюсь что-либо предпринимать, потому что несу ответственность не только за себя, но и за ребенка внутри меня. В таком состоянии бы за учебники. Привычка в особо нервные моменты грызть гранит науки не раз выручала. Информация усваивалась на удивление железобетонно.
Когда в холле появляется чета Сколаров, нервозность достигает пика. Подойдя к стойке регистрации, Демьян задерживает на мне внимательный взгляд, слегка хмурится. Изо всех сил стараюсь не расплакаться. Меня выбили из колеи, плюс гормоны и воспоминание, как однажды тоже напали в подворотне, а потом я узнала про Игнатова, про отца. Про все…
— Мы немного раньше пришли, — сообщает Сколар.
— Амина Арнольдовна ждет. Помните, куда идти?
Не уверена, что хочу вставать. Живот тянет, в ногах слабость, и присутствие Демьяна спокойствия никак не добавляет.
— Да, — кивает он, мельком оглянувшись на Саиду.
Она, в отличие от меня, сегодня выглядит свежее, чем в прошлый раз.
Сколар снова смотрит на меня, и я лишь чудом сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть ему: «Хоть бы не пялился, при живой-то жене! Хоть бы совесть имел!» К сожалению, у него ее нет.