Демьян наконец уводит жену на прием, а после его окончания расплачивается, и они покидают клинику. Вот так просто. Зря я накручивала себя.
На улицу выхожу с опаской. Да, время дали до понедельника, но где гарантии, что не захотят попугать еще? Если братец тогда подослал какого-то наркомана, чтобы тот напал на меня в подворотне, забрал документы и добыл биоматериал для генетического анализа, на что способны люди из его окружения ради полумиллиона?
Деньги все-таки зло. И чем их больше, тем сильнее у людей съезжает крыша. Не могу представить, чтобы вот так угрожала кому-то, даже если бы мне задолжали крупную сумму.
В приложении такси еще минуту назад было указано, что водитель на месте, но то ли из-за сбоя интернета, то ли еще по какой причине теперь назначена новая машина, которую ждать десять минут. Оставаться на улице зябко, и я собираюсь вернуться в клинику, как вдруг замечаю знакомый силуэт. Но этого быть не может... Сколары ведь уже должны быть на пути домой.
Встреча почти один в один как в ту ночь в ижевском кафе. По ощущениям, по атмосфере. И я бы с удовольствием вернулась в тот момент, лишь бы сбежать от Сколара, никуда с ним не ехать, не разговаривать. Что, в принципе, можно осуществить сейчас. Исправить это травматичное для меня событие.
Но зайти в клинику не успеваю: Демьян останавливает.
— Постой, Миш. Поговорим?
Трещина в груди разрастается. В фантастических фильмах в подобных ситуациях обычно наступает если не конец света, то нечто ужасное.
Мысленно я так и не отпустила Сколара, потому что в тот день не высказала ему все, что о нем думаю. Пыталась, но слов не хватило. Потом я долго вела эти диалоги сама с собой.
— Миш, — снова окликает он, и я все же оборачиваюсь. Замираю, встретившись с ним взглядом.
— Зачем?
Эмоции захлестывают, их становится так много, что эта тяжесть чуть ли не валит с ног, и я, пошатнувшись, хватаюсь за ручку двери. Демьян касается меня, слегка сжимая ладонь теплыми пальцами.
Кожа, словно приемник, ловит какую-то волну из прошлого. Ощущения такие острые, будто не было этих месяцев порознь. И жены его не было. Ничего не было…
«Миш, да очнись! — вопит внутренний голос. — Ты сама себе придумала идеальный образ и за эту влюбленность в идеал теперь расплачиваешься».
— Ты опоздал с разговорами, Демьян. Месяцев так на пять. И с объяснениями. И с извинениями, которых я не услышала. Со всем опоздал.
Перед глазами вспыхивают воспоминания, каким настойчивым и требовательным он может быть, если захочет. А еще он обещал, что никто не посмеет меня тронуть и обидеть. Но сам…
— Миша, ты в институт не поступила, что ли? Вроде по баллам прошла на экономический?
Я вроде и с тобой будущее строила, только все пошло наперекосяк. Хочу бросить этот упрек Демьяну в лицо, но вместо этого произношу:
— Тебя жена в машине ждет.
— Саида уехала с водителем на своей машине.
Задрав голову, я смотрю на него и стараюсь не дышать глубоко, чтобы ненароком не вдохнуть порцию губительного запаха. Но им все равно окутывает.
— Отказалась от наследства, никуда не поступила, устроилась вдруг администратором. Крутишься в компании невролога, который лечил мою бабушку…
— Лечил — это ключевое, — перебиваю я Сколара. — Я готовлюсь поступать в мед, работаю в хорошей клинике, собираюсь замуж за Алексея, и у меня все замечательно. Ясно?
— То есть… Май правда жених? Попытка оказалась удачной? — Лицо Сколара остается бесстрастным, но слова звучат унизительно.
Типа я зацепилась за другого, чтобы остаться в Москве? Он на это намекает?
Хочется отвесить гаду пощечину.
— Проблема была только в наличии у меня штампа в паспорте?
Все же Москва развращает людей, если Демьян так легко рассуждает о своем бесчестье. Как же я заблуждалась насчет него...
Боль слишком сильно распирает грудь.
— Проблема, Сколар, была в том, что я бы никогда не смогла быть с женатым мужчиной. Или с тем, кто пытается усидеть одновременно на двух стульях.