— Бабушка интересовалась, как ты. Мне ей что-нибудь передать? — умело переводит он тему.
«Что я вас всех ненавижу!» — едва не выпаливаю я, но вовремя сдерживаюсь и изображаю ледяное равнодушие.
— Передай, чтобы поправлялась.
Демьян кивает, слегка прищурив глаза, — верный признак, что ему не особо нравится услышанное. Хотя я стараюсь быть максимально вежливой, насколько вообще возможно в этой ситуации.
— Все в порядке у тебя? — вдруг спрашивает он.
— В абсолютном.
Вопреки моему намерению сохранять спокойствие, голос ломается.
— Мне на днях Макар звонил. У него проблемы. Просил энную сумму перехватиться. Если вдруг от него что-то прилетит или кто-то активизируется, ты же мне сообщишь?
Вот он — шанс попросить вмешаться. Но что потом? Быть Сколару должной? Не хочу!
— Я рад, что ты не стала связываться с Игнатовым, хотя и отказалась от моих услуг. Все же юристы, адвокаты на то и нужны, чтобы просчитывать риски наперед и сообщать о них своим клиентам. У Макара сейчас сложный период, я на всякий случай решил предупредить. Кстати, мои слова про помощь в силе.
— Просчитывать риски наперед? — Голос все же срывается на крик. — То есть ты предвидел, что я захочу уйти, после того как узнаю о Саиде, но все равно меня соблазнил?
Шум в ушах мешает трезво мыслить. Мне бы ухватиться за предложение помочь, но за прошлые обиды и причиненную боль столько всего не высказано, что происходит мощный взрыв.
— Когда Саида пришла в себя, мне необходимо было быть с ней. Я исходил из интересов человека, который находился на грани жизни и смерти. Как бы неприятно и странно это для тебя ни было. Твое решение уйти мне не понравилось, но я его принял.
— Принял... — вырывается у меня истерический смешок. — А что? Комфортно было бы, если бы я осталась, да? Жена восстанавливается, а любовница живет по новым правилам. Да и доходов хватит обеих содержать. Так ведь? — Я тяжело дышу.
Не знаю, зачем все это говорю. Ведь умею себя контролировать.
— Не так, Миш, — спокойно произносит Сколар и вновь меняет тему. — Если кто-то из людей Игнатова или Лопырева появится, мой номер ты, надеюсь, сохранила? Если нет, то вот. — Он протягивает свою визитку.
Я кусаю губу. Глупая гордость, обида на Сколара и даже злость, что он снова так цинично рассуждает о своем поступке, не чувствуя за собой никакой вины, не позволяет взять визитку и признаться, что, вероятно, этот самый Лопырев и затолкал меня сегодня в свою машину.
— Возьми, Миш. Те деньги пригодились же, и это пригодится. — Демьян вкладывает визитку в мою ладонь. — Если что, буду на связи.
Глаза жжет от слез. Мне страшно, я в отчаянии. Еще и эта фраза: «Те деньги пригодились же». В смысле? Я к ним не прикасалась! Даже не помню, куда карточку засунула.
Уведомление из приложения о прибытии машины заставляет отвести от Демьяна взгляд. Я отупело смотрю на дисплей, другой рукой сжимая визитку. В голове каша. На душе еще больший раздрай. Сердце колотится, пальцы покалывает. Надо признаться, что Лопырев уже приходил. Глупо молчать.
Машинально гашу экран, повторяя про себя номер такси, и поднимаю голову, собираясь рассказать Демьяну о дневном инциденте и о том, что не притронулась к его деньгам. Но он уже идет к своему внедорожнику.
8 глава
«Носится со своей обидой, как с писаной торбой», — сказала бы мама. И была бы права. Потому что я не могу иначе. Хотела бы, но не могу. В отличие от Сколара. Да и на что ему обижаться? Скорее радоваться надо, что запудрил мне мозги, а я ушла и даже скандала нормального не устроила. Все эти красивые жесты, ухаживания, дорогие покупки... Кто бы не потерял голову?
На автомате я захожу в продуктовый у дома, там всегда свежие овощи, а еще ароматный хлеб. Несмотря на изматывающий и нервный день, аппетит разыгрался не на шутку и малыш тоже что-то активен. Живот все так же ноет. Если бы не усталость и плановый визит к Угрюмой в этот ненавистный понедельник, я бы уже бежала на УЗИ, а не думала, что приготовить на ужин и как я на самом деле голодна.
Отношу покупки на кухню и иду в комнату рядом со спальней. Мы планируем сделать здесь детскую, а пока прямо посередине стоят коробки, руки еще не дошли их разобрать. Оглядывая это все, я зависаю, размышляя над тем, что недавно Май был мне совершенно чужим человеком, а совсем скоро я стану его женой. Мы даже новую дату назначили.