Чета Сколаров выходит от врача спустя сорок минут. Приложив карту к терминалу, Демьян не сводит с меня глаз, буквально прожигает ими, пока я вновь изображаю равнодушие. Может, он хотел бы вскрыть мою черепную коробку, не знаю, но физически становится не по себе от этого контакта. Еще и оплата проходит только со второго раза, и все это время я будто под микроскопом нахожусь.
— Вы довольны визитом? Все понравилось? — спрашиваю ровно, хотя голос все же фальшивит на последней фразе.
Сколар молчит, продолжая меня «сканировать». Наконец, кивает.
— Следующий прием в конце недели.
— Какие часы? Во второй половине дня удобно будет? — Я кошусь в сторону его жены, которая слушает нас.
— Вполне. После шестнадцати.
— Отлично, записала вас на семнадцать тридцать.
Сухо попрощавшись, я утыкаюсь в монитор. Но как только Сколар отходит, смотрю ему вслед. Внутри снова взрываются петарды — целые салюты, и не от эйфории. Это мучительно больно — видеть Демьяна с женой. Даже дышать невозможно и в ушах шумит…
Интересно, в почти девятнадцать лет сердце может шалить? Почему так давит и тянет с левой стороны?
Некстати на столе пищит телефон. Я перевожу на него взгляд.
Май прислал фотографию. Ему подарили саблю, и он кривляется на камеру. Улыбается во все тридцать два зуба и выглядит искренне счастливым. Не то что я — изображаю из себя всем довольную администраторшу.
«Я заеду за тобой ближе к шести. Как дела? У меня кайф. Жалко, тебе сейчас нельзя, а то мы бы вечером расчехлили эту саблю. В ней вискарь. Какой-то элитный, представляешь?» — слушаю его голосовое.
Сообщение Лёши отвлекает от мыслей о Сколаре, а еще возвращает в реальность. Где Демьяна нет и больше никогда не будет.
«У меня все хорошо, — бодро произношу я в динамик. — Еще раз с днем рождения. Ты такой смешной. До вечера».
Зачем-то включаю аудио и переслушиваю. Голос дрожит, поэтому звучит будто немного истерично, а не радостно. Хотя я ведь и впрямь близка к этой самой истерике. Потому что, когда поднимаю глаза, Сколар снова стоит у стойки.
— Я чеки забыл. Можно? — кивает он на терминал.
Вероятно, Демьян слышал мое голосовое. Что, безусловно, к лучшему. Не у одного же тебя, скотина, все может быть хорошо на личном фронте. Я по-прежнему ненавижу тебя!
— Да, конечно. — Еще одна попытка быть доброжелательной. Только от бешеного сердцебиения перед глазами все плывет, а висок простреливает новая вспышка боли. Улыбка сама сползает с лица, и я судорожно хватаю ртом воздух.
— Ты бледная очень, — замечает Сколар. — У тебя все в порядке?
«Явно лучше, чем у твоей жены», — хочется огрызнуться в ответ.
Я краем глаза заглянула в ее карточку. Саида хоть и пришла в себя, но не без последствий. Правая сторона тела не чувствительна, назначен ряд процедур, медикаментозное лечение, возможна госпитализация.
— Да, в порядке. — Я выдерживаю взгляд Демьяна, опять чувствуя себя насекомым под микроскопом.
Благо больше никаких вопросов он не задает: подходят другие пациенты, и я переключаюсь на них, пытаясь избавиться от навязчивых картинок из прошлого. Но не получается. Это сильнее меня. Остаток дня сижу как на иголках.
Май приезжает такой же довольный и счастливый, как на фото.
— Ну привет. — Он целует меня в губы и тянется рукой к животу, а потом резко отдергивает ее, не коснувшись. — Блин, постоянно забываю. Угрюмова говорила не тискать вас какое-то время.
— Вот-вот. Ты как я. — Улыбнувшись, я достаю из сумки бумажный подарочный пакет. — С днем рождения!
Лёша принимает подарок, открывает и прикидывает, как будет выглядеть в галстуке, благодарит поцелуем — совсем не таким целомудренным, каким встретил.
— Миш... — Оторвавшись от меня, он прерывисто дышит. — У нас небольшая рокировка в планах. Дома вечер провести не получится: друзья организовали движ и заказали столик в классном ресторане.
— Но завтра рабочий день... — напоминаю я, включая зануду.