Выбрать главу

Сильно зажмуриваюсь, выталкивая паранойю. Хватит плохих мыслей на сегодня. Любимый человек рядом, утешает, заботится, а я…

— Спасибо тебе, — говорю негромко. — У тебя всегда получается подбодрить и успокоить.

— Для тебя сколько угодно раз, — отвечает Лёша и касается губами моего лба.

От этого простого прикосновения накрывает волна нежности и одновременно острое чувство вины за недавние подозрения. Я обнимаю Мая крепче и снова мысленно посылаю Сколара к черту. Хотя вроде как должна сказать спасибо за помощь… Но благодарность пока не проснулась.

Утром я с головой ухожу в работу. Отделения кипят с самого открытия: пациенты снуют по коридорам, картотека пухнет от новых записей. К обеду усталость ощущается все сильнее. Зато Лёша присылает классную новость: УЗИ повторно делать не надо, он забрал новый конверт и уже едет к кондитеру. Обещает, после того как договорится с рестораном, заглянуть за моими любимыми круассанами.

К пяти часам наступает небольшое затишье — самое время перевести дух. Но кто-то сверху будто издевается надо мной второй день подряд. Потому что в приемную заходят двое, и у меня мгновенно пересыхает во рту.

Не может этого быть…

Заглядываю в компьютер и про себя стону от разочарования. Сколары должны были прийти позавчера, когда меня не было. Значит, они перенесли запись?

Как, блин, вовремя.

16 глава

После того, как отводит жену к врачу, Демьян возвращается к стойке регистратуры. Я мельком оглядываю холл. Как назло, больше ни одного нового посетителя, чтобы занять себя и попросить Галю ответить на вопросы Сколара.

Утыкаюсь в монитор и открываю карточку какого-то пациента, будто проверяю данные. Но взгляд все равно плывет, виски режет тонким пульсом, а под лопатками стягивает мышцы. Слишком отчетливо я чувствую его приближение.

— Занята? — спрашивает Демьян, останавливаясь напротив.

Я поднимаю глаза и вижу его спокойное, серьезное лицо. Сколар держит руки в карманах брюк, пиджак расстегнут. На вид он совершенно расслаблен.

— Нет. Вы что-то хотели? — услужливо уточняю, а у самой дыхание застревает под ребрами.

Демьян чуть склоняет голову набок, изучая меня. От его пристального внимания по спине пробегает холодок. Что ему надо? Вот что? Да, я сама позвонила и попросила о помощи, но это ведь ни о чем не говорит. Кроме того, что мне и впрямь потребовалась его помощь. И все.

— Сегодня я собираюсь наведаться к тому парню, который засветился у банкомата, — негромко говорит Демьян.

— И что? — шепотом спрашиваю я, стараясь, чтобы слова звучали спокойно. На деле же внутри все вновь закипает. Потому что Май непричастен к пропаже тех денег. Либо я совсем не разбираюсь в людях.

— Ничего. Просто поговорю. — Демьян небрежно вытаскивает руку из кармана. Ногтем большого пальца постукивает по стойке. — Проверю кое-какую информацию.

Я моргаю, пытаясь унять учащенное сердцебиение и злость. Да, Сколар выбешивает в последнее время, но еще больше — моя реакция на него.

— Демьян, — произношу я ровно, чуть подавшись вперед, — деньги твои, и ты, конечно, вправе их вернуть и поговорить с тем человеком, но я и мой жених здесь ни при чем.

В его глазах мелькает искра, на губах медленно проступает ухмылка.

— Ты — да. Уверен, что ни при чем. А вот твой жених... — Демьян скептически усмехается. — Я предпочитаю опираться на факты, Мишель. И еще, — внезапно добавляет он на тон ниже. — Похоже, это твое?

Сколар тянется в карман пиджака, и у него в руках оказывается конверт. Тот самый, из-за которого я вчера так расстроилась, — сразу узнаю по замятому уголку. Машинально его загнула, потому что велико было желание открыть и я не знала, куда деть руки.

— Где ты... — только и выдыхаю. Мешает удушающая тахикардия.

— На тротуаре валялся, — буднично сообщает Демьян. — Ты выронила его вчера, когда уходила.

Боже. Конечно, я тогда спешила убраться как можно скорее, потом читала сообщения Лисы, вот и не заметила потерю сразу. А он, выходит, нашел и... вернул.

Я осторожно забираю конверт.

— Ты его… открывал? — Голос дрожит от возмущения и тревоги. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прижать конверт к груди в попытке защититься от дальнейших посягательств на мою личную жизнь.