— Немного. День выдался… суматошный.
Как назло, в памяти опять всплывает лицо Демьяна и его насмешливый голос. Я нервно передергиваю плечами, заставляя наваждение исчезнуть. Хватит. Хватит думать о нем!
— Нас Стелла и Дима пригласили в гости. Они послезавтра уезжают, решили устроить прощальный вечер. Я сказал, что мы приедем. Ты как, не против?
— Конечно нет. — Я немного оживляюсь.
Отказывать не хочется: и Маю приятно, и я отвлекусь от своих переживаний. Дома ведь все равно не расслаблюсь.
— Отлично. — Лёша заводит двигатель. — Успеем заскочить домой переодеться. Кстати, по поводу ресторана...
Он многозначительно замолкает, и я вдруг понимаю, что напрочь забыла о нашей свадьбе и небольшом банкете.
— Что с ним? — переспрашиваю, устраиваясь поудобнее.
— Все окей, — улыбается Лёша довольно. — Договор я подписал, зал оплатил. И самое главное, конверт кондитеру передал. А! На заднем сиденье твои любимые круассаны. Хочешь? — Он заговорщически подмигивает.
Я стискиваю лямку сумки, пряча нахлынувшее напряжение, и тянусь за круассаном. Какая ирония: я тоже получила свой конверт обратно, только теперь уже знаю, что внутри...
— Честно, Миш, я еле сдержался, когда забирал конверт у врача... По дороге чуть не подсмотрел. Так что… очень тебя понимаю. Ты крепкий орешек!
В горле внезапно встает ком, и аппетит пропадает, хотя от круассана божественно пахнет.
— Хорошо, что немного времени осталось. Скоро уже узнаем, кто у нас там в животе.
— Да, — киваю я, все же откусывая небольшой кусочек и медленно жуя.
Интересно, какое имя подойдет нашему сыну? Никита? Марк? Игорь?
Оставшуюся дорогу мы болтаем о пустяках. Постепенно настроение улучшается: Май рассказывает забавный случай из своей практики, затем еще. Он кормит меня сладостями, говорит комплименты и ведет себя, как самый лучший мужчина на свете.
***
Вечер в кругу Лёшиных друзей проходит тепло и приятно. Я наконец отвлекаюсь от тревог, играю с маленьким Мироном и постоянно ловлю себя на мысли, что у нас с Лёшей такой же ураганчик будет по дому носиться. Не сразу, конечно, годика через два, но тем не менее. Осознание этого так греет!
Домой мы возвращаемся ночью, и, едва коснувшись головой подушки, я засыпаю.
Утром будит вибрация телефона. Лёши рядом нет, но слышно, как в душе льется вода.
Я сажусь на постели и беру мобильник. На дисплее высвечивается новое сообщение. От Сколара.
Открываю его и вижу прикрепленный видеофайл. Следом приписка: «Не хочешь между делом уточнить у жениха, знает ли он что-то об Иване Сергеевиче Маркелове?»
Я таращусь на экран, не в силах отвести взгляд. Не припомню никого с такой фамилией среди знакомых Мая. Нажимаю на видео и зависаю: в полутемном подъезде кто-то незнакомый прижимает молодого парня к стене. Тот бормочет от страха, что просто нашел карту на заправке и какое-то время наблюдал за балансом. Когда никто ее не заблокировал, снял всю сумму.
— Куда дел деньги? — спрашивают у него.
— Спустил на телок и игры.
— А подтвердить кто-то может?
— Да кто? Я никому не говорил…
— Как давно ты перебрался в Москву?
— Да я тут и живу. На заводе работаю. К родителям ездил, и там карту с пин-кодом по дороге нашел…
Запись обрывается.
После нее — полностью имя, отчество, фамилия, место рождения. Это город недалеко от того, где Лёшин дом. Настоящий дом. Сколар провел целое расследование.
Сердце бьется гулко и тяжело, к горлу подступает тошнота.
«Не смей верить этому, — одергиваю я себя. — Демьян нарочно манипулирует». И все же червячок сомнения, запущенный Сколаром еще вчера, теперь грызет изо всех сил. А вдруг... вдруг этот вор действительно как-то связан с Маем?
«Это еще ни о чем не говорит».
Перечитав свое сообщение, стираю его. Сколар не достоин знать о моей боли. Отправляю Демьяну короткое:
«Отстань от меня и моей семьи».
Лучше бы восстановлением жены занимался, а не поиском улик против Мая.
«Жаль, я не смогу присутствовать, когда ты спросишь про Маркелова у своего жениха. Я бы расколол его в два счета. А ты наверняка поверишь?»