— Еще чуть-чуть, и я начну думать, что у тебя уже был опыт участия в подобных праздниках.
— Самый лучший комплимент. — Лёша касается губами моего виска. — Так что? Отдохнем чуть-чуть?
— Нет, я не устала. Все хорошо. А гости знают про торт?
— Нет конечно. Некоторые даже не догадываются, что ты в положении.
— Я думала, по мне уже заметно...
— Не особо, Миш. Ты тоненькая, худенькая. Ну, может, деликатесов малость переела, — шутит Май.
Нас прерывает фотограф, он просит немного попозировать у арки с цветами. Оператор тоже подключается. Я улыбаюсь на камеру, целуюсь с Лёшей.
К вечеру от передозировки впечатлениями уже легкая слабость. Я опускаюсь на стул передохнуть и выпить воды, а Лёша идет к своим коллегам и друзьям. Украдкой наблюдаю, как они болтают в сторонке. Через несколько минут должны выкатить торт. Я его не видела, Май сказал, что это сюрприз. А я с недавних пор, оказывается, очень их люблю.
Осмотрев зал, вытягиваю руку, на которой красуется обручальное кольцо, кладу ее поверх свидетельства о браке, лежащего на столе. Я взяла фамилию Лёши. Мишель Май — даже не верится. Мы теперь семья. Самая настоящая.
— Извините, — отвлекает от волшебных мыслей официант. — Это вам. — Он протягивает букет.
— Мне? — удивляюсь я.
Лёша решил, что прекрасного праздника и букета невесты недостаточно?
Букет шикарный — большой, невероятно красивый и нежный. Я вдыхаю аромат цветов, поглядывая в сторону мужа.
— Спасибо…
— Там записка, — добавляет официант и уходит.
когда я заглядываю в нее, эйфория исчезает, а слабость усиливается во сто крат.
«Желаю семейного благополучия».
Почерк Сколара я видела только мельком, но не спутаю его ни с каким другим. Сам лично подписал?..
— Зачем... — шепчу я почти неслышно. Подзываю официанта и, пока Лёша не заметил, прошу: — Отнесите, пожалуйста, букет к подаркам.
Как будто, если избавиться от него, убрать с глаз, настроение станет прежним.
Лучше бы Демьян никак не дал понять, что узнал про свадьбу.
— Идем, Миш, — зовет Май. — Время торта.
И действительно, трехъярусного красавца выкатывают под романтичную музыку сразу же, как только мы оказываемся в центре зала.
Гости снимают на телефоны, мерцают фотовспышки, и на мгновение я ощущаю себя звездой. Прижимаю ладонь к животу, будто наш сын тоже должен видеть этот момент. Огромный, многослойный, украшенный белыми веточками и цветами, торт подвозят к нам, и улыбка сама расползается по лицу. Я такие только в кино раньше видела. Ну или на картинках в интернете.
— Готова? — тихо спрашивает Лёша, наклоняясь к моему уху.
— Да, — выдыхаю я.
Нам дают нож, и мы улыбаемся на камеру для фотографа, а потом делаем разрез. Когда первый кусок отделяется, по краям виден ярко-голубой крем.
— Сын! — с гордостью произносит Май. Он так искренне рад, что у меня перехватывает горло. — Сын, — сияя, повторяет он с удовольствием и целует меня в висок. — Наследник. Моя ты красавица. Самый лучший подарок!
Гости кричат, хлопают и свистят. Мы едим торт, и крем оказывается настолько нежным, что реально хочется закрыть глаза от удовольствия. А еще — расплакаться от умиления и счастья. Пусть бури чувств, как было со Сколаром, в постели с Лёшей я не испытываю, но, возможно, это и не самое главное в семейной жизни. Куда важнее отношение Мая ко мне. Как к настоящей принцессе.
Официант раскладывает торт гостям. На пятом или шестом куске он, пытаясь поставить тарелку на стол, наклоняется слишком близко и случайно цепляет локтем край подноса. Верхний ярус торта покачивается, смещается, а затем... с грохотом падает на пол. Крем летит в стороны, щедро размазывается по паркету. Огромный кусок бисквита, будто специально, шлепается на брюки Мая.
— Простите... — выдыхает официант, белый как простыня. — Я случайно. Извините.
— На счастье! — орет кто-то из зала, и все начинают смеяться, снова хлопать и свистеть.