- Док едет сюда. Велел всем собраться в переговорной и ждать его. Если американцы приедут раньше – занять их чем-нибудь, но переговоров без него не начинать.
- Как это? – надулся молодой человек. – Я его сын и с тем же успехом могу пообщаться с ними. Какая разница? Девочки, - обратился он к скандалисткам, - сварите кофе для гостей. И успокойтесь уже, нам сейчас нужно держаться вместе и стоять друг за друга. Не вам объяснять ситуацию. Это наш последний шанс. Провалим переговоры – всему конец, так что вперед.
«Девочки» с кислыми лицами двинулись варить кофе в подсобное помещение.
- Игорек, пойдем в переговорную, расставим стулья, - продолжил командовать парень. И первый двинулся вперед, на ходу застегивая рубашку и поправляя галстук.
- Через секунду, Олег, - откликнулся охранник. Дождавшись, когда профессорский сын скроется в одной из дверей, он прошел к подсобке и через минуту вернулся вместе с Нелли.
Та все еще кипела от ярости.
- Она думает, что незаменима, старая селедка, - говорила она шепотом. – Но мы еще посмотрим. Я костьми лягу, но выживу ее из института. А в экспедиции я ее точно не потерплю!
- Послушай, - так же шепотом заговорил Игорь. – Я так больше не могу. Ты играешь со мной, а я тебе не забава. Ты должна решить, с кем ты хочешь быть.
- И ты туда же! – вновь вскипела Нелли. – Тоже морали меня учить будешь? Нашел время для нытья! Решай сам, что хочешь, а меня оставь в покое! А если посмеешь рассказать Олегу о том, что было, учти: я-то от всего отопрусь, мне не впервой, а вот ты потеряешь работу! И никакого индейского золота не увидишь!
С этими словами она развернулась на каблуках и ушла обратно в подсобку, а Игорь остался стоять с видом побитой собаки. Потом, опомнившись, уныло поплелся в переговорную помогать Олегу.
Холл опустел и снова стал гулким и тихим. Дайне подошла к окну и увидела, что возле здания остановилась большая черная машина и из нее вышли двое мужчин в дорогих костюмах.
***
Шум за спиной приближался. В ужасе Дайне полезла на дерево, но сильная рука ухватила ее за ногу и сдернула вниз. Оставалось одно – сражаться и Дайне обернулась, оскалив зубы, но тут же увидела, что это была мама. Она схватила ее и с силой бросила о дерево так, что у Дайне посыпались искры из глаз. Пнув ее несколько раз ногой, мама посмотрела, не сильно ли она ушиблась и сказала:
- Икхмо в ярости. Тебе пока нельзя возвращаться. Уходи из племени и поживи в лесу. Я попробую его умилостивить. В конце концов, все знают, что ты сделала это не нарочно.
- Конечно, я не хотела, - заплакала Дайне.
- Я найду тебя, когда станет можно вернуться, - мама развернула ее спиной к себе и подтолкнула в сторону леса. – Остерегайся проклятого места и смотри не забреди на болота к лопи.
- Да, мама, - Дайне пошла вперед, ничего не видя от слез. Раздвинула ветки и скрылась в джунглях. Одна, без мамы и сестер, преследуемая и опозоренная.
Отойдя подальше, она села на бревно и зарыдала в голос.
***
Когда Дайне наплакалась вволю, она поднялась с бревна и все еще всхлипывая, пошла дальше в джунгли. Она не боялась погибнуть в лесу. Она всю жизнь жила среди этих деревьев и умела и постоять за себя и найти пропитание. Лес укрывал, поил и кормил. Чуа ловили птиц и змей, ели личинок и жуков, охотились на тапиров, обезьян и на птиц. Если не было воды, всегда можно было поймать змею и напиться ее крови. В лесу в изобилии росли фрукты, ягоды, в земле было полно кореньев. Для ночлега можно было свить гнездо на дереве и спокойно выспаться. Дайне была спокойна за себя, но ее будущее ее страшило.
Проекции, наполнявшие весь мир, невидимые остальным, кружились вокруг нее. Дайне присмотрелась и увидела, что одна из них показывает их поляну. Там возле источника сидел, вытянув пострадавшую ногу, Икхмо, а пятеро его дев бегали вокруг него и кричали, отпугивая злых духов. Жрица Гиру поспешно перетирала в золотой чаше какое-то снадобье. Дайне пригляделась и увидела, что правая нога Икхмо ниже колена представляет собой живое полупрожаренное мясо с уцелевшими клочьями кожи.
Девочка вздохнула и отвернулась. Прошла немного по лесу без особой цели. Заметила, что стало темнеть. С тех пор, как Дайне побывала в проклятом месте, ночи для нее тоже стали особенными. Иногда они были просто черными, как всегда, но иногда, непонятно почему, становились фиолетовыми, или синими, или зелеными.
Эта ночь стала желтой. Дайне видела все, как днем. В такую ночь можно было бы путешествовать, но Дайне не знала, куда она могла бы пойти. В проклятое место она идти боялась, с другой стороны были болота людоедов лопи – дикарей, остановившихся в развитии миллионы лет назад и страшных своими каменными топориками и привычкой поедать трупы своих же сородичей.