Отстранились они друг от друга нескоро. Мэйсон посмотрел Дайне в глаза, улыбаясь. Она тоже улыбнулась.
- Тебе идет этот наряд.
- Спасибо. Я старалась.
- Хочешь проверить, будут ли тебе к лицу вечерние платья? Или бриллианты?
- Ты хочешь подарить мне бриллианты?
- Очень. Но не сейчас. Позже, когда мы извлечем золото из этой пирамиды. Нам с тобой хватит на все. В том числе и на колечко на безымянный палец. Но мне важно твое согласие принять его.
- Колечко?
- Я хочу жениться на тебе. Я никогда и не в чем не был так уверен в своей жизни.
Дайне молчала. Бледнолицый чуа хочет взять ее в жены!
- Что ты скажешь? - поторопил ее Мэйсон. - Ты хочешь выйти за меня замуж?
- Да, - ответила Дайне. - Пожалуй, я тоже не была еще ни в чем так уверена.
Они снова начали целоваться, уже на более законных правах.
- Мы поедем в Боготу? - спросила Дайне, чуть отстранившись, но все еще касаясь губ Мэйсона своими.
- В Америку, - ответил Мэйсон. - Тебе понравится там. Это чудесная страна. Там есть все, что только может пожелать человек. Люди, которые живут там, похожи на детей - простые и веселые. С ними легко подружиться, если понимать их.
- Да, мне рассказывали, - кивнула Дайне со знанием дела. - Там нет преступников и государство дает людям деньги просто так.
Мэйсон удивленно посмотрел на нее и рассмеялся:
- Не совсем так, но все же там хорошо. Вот увидишь. Ты поступишь в университет, получишь образование. Если захочешь, будешь где-нибудь работать. Это неважно. У нас будет достаточно денег, чтобы прокормить наших детей.
- Детей?
- Да. У нас будут дети. Несколько красивых мальчиков и девочек. Похожих на тебя.
- И на тебя.
- На меня вряд ли. Альбиносы рождаются очень редко. Скорее всего, наши дети будут смуглыми, как ты.
Дайне снова рассмеялась. Неужели случилось то, о чем она мечтала столько времени? Она нашла наконец свой дом. Этот дом не в племени чуа, Дайне ошибалась, стремясь туда. Ее дом будет в Америке, стране мечты ее отца. У нее будет семья, своя собственная. И дети. Много детей. И любовь. Любовь того единственного человека, который похож на нее, потому что как и она знаком с обоими мирами - миром чуа и миром бледнолицых. Они понимали друг друга. Они будут счастливы.
Духи леса, благодарю вас, благодарю, благодарю.
- Сначала, - Дайне высвободила свою руку из его, - я должна многое тебе рассказать о себе, о своей жизни до тебя.
Она расскажет ему все. У нее никогда не будет от него секретов.
Мэйсон задумался. Потом кивнул.
- Ты права. Мы обязательно поговорим обо всем. А сейчас я схожу и приведу профессора. Будет лучше, если мы переговорим сначала с ним одним.
- Да, хорошо, - кивнула Дайне, почти не слушая, что он говорит. Только смотрела на него не отрываясь. Заметила, какие у Мэйсона сильные, красивые руки, длинные пальцы. Как твердо, серьезно смотрят его голубые глаза. Это был взгляд человека, которому можно довериться.
Мэйсон ушел в лагерь. Дайне подождала, пока его шаги не стихнут там, откуда шел шум голосов и запах костров, потом счастливо вздохнула, потянулась и огляделась.
И вздрогнула так, что чуть не потеряла равновесия и ее оба сердца так резко ударились о ее грудную клетку, что в глазах Дайне потемнело и в ушах раздался странный гул, похожий на рев турбины самолета. На секунду ее обдало жаром и снова вся кожа покрылась мурашками. Несколько полноценных секунд Дайне лишь стояла, пошатываясь и смотрела перед собой, не пытаясь даже осознать то, что она видела.
Прямо перед ней стоял огромный, мускулистый полуобнаженный воин. Его смуглая кожа была покрыта сложными рисунками, странными иероглифами и испещрена страшными рваными шрамами, свидетельствовавшими о том, что воин побывал в свое время не в одной кровавой переделке. Его волосы были сплетены на голове в косы и укреплены в форме рогов. Его лицо, тоже покрытое шрамами и татуировкой, было совсем близко и Дайне видела его глаза. Черные, умные и очень внимательные глаза, смотрящие на нее со странной нежностью.
- Нопту, - прошептала Дайне. Ее колени подогнулись непроизвольно, но Дайне сдержалась и не упала перед ним лицом вниз, как уже делала сегодня дважды. После общения с Икхмо и с мамой у нее почему-то пропало желание снова преклонять перед кем-то колени. Возможно, потому, что это ничего не меняло.
В душе Дайне что-то переворачивалось и обретало новый порядок и смысл, как стеклышки калейдоскопа, складывающиеся в новый рисунок. Она падала на колени перед смертными, перед вождем и перед мамой, но теперь она смело смотрела в глаза богу.
- Здравствуй, - сказал бог войны на языке чуа. Его голос казался приглушенным, словно шел из подвала и Дайне заметила, что он стоит перед ней не во плоти. Нопту отражался перед ней в огромной, выше человеческого роста, проекции. За его спиной, словно в зеркале, отражалась сама Дайне и спина Нопту и за ним было еще одно отражение, и еще одно и еще, словно тысячи зеркал стояли друг перед другом, отражая бесконечность.