Это была она. Даже в мелочах неизвестный мастер отлил ее лицо и фигуру безупречно. Даже тонко вырезанная татуировка на висках статуи была идентична той, что носила Дайне.
Что же происходит и кто она?
Статуе было несколько тысяч лет.
***
Дайне долго стояла перед золотой копией себя, рассматривая свое лицо. Пыталась вызвать в себе очередную волну воспоминаний о том, чего с ней никогда не было, но не могла. Это приходило само, без понукания.
Тогда Дайне внимательно оглядела статую. На одном из пальцев женщины, сделанных так искусно, что если бы не золотой блеск, они казались бы живыми, она увидела перстень. Вся статуя была из золота и перстень тоже, а вот камень в нем был не золотой, а зеленый. Изумруд, причем огромный, безупречно ограненный.
Дайне без колебаний нажала на него. Она не боялась тайных ловушек. Она не знала, почему, но она знала, что здесь их не будет.
Изумруд чуть провалился с легким щелчком. Статуя медленно начала уходить в пол. Жужжал какой-то древний, но еще исправный механизм. Постепенно статуя погрузилась в пол с головой. Жужжание прекратилась. Дайне присела на корточки и заглянула в образовавшуюся дыру. Потом села на пол, спустила туда ноги. Оказалась на плечах статуи медленно сползла по ней. Огляделась.
Это была усыпальница. Огромный зал, куда больше того, откуда пришла Дайне. Там не было ничего, кроме нескольких колонн и высокого пьедестала посередине, на котором лежала мумия. Дайне подошла ближе, осмотрела ее.
Какой-то человек. Черная высохшая плоть, облепившая остатки черепа. Человек щуплый, с узкими костями. Руки сложены на груди. На пальцах перстни с разноцветными камнями. Челюсть мумии отвалилась и были видны золотые зубы. Одежды, покрывавшие тело, истлели.
Несмотря на то, что в помещении не было видимых отверстий, дышалось в нем на удивление легко. Хорошая вентиляция. Все было покрыто пылью и паутиной, но Дайне все равно разглядела на стенах пьедестала рисунки. Они изображали человека, летящего среди облаков на диковинном аппарате.
Дайне не знала, кто это был. Никаких воспоминаний. Но пьедестал, на котором лежала мумия, был из того же черного камня, что и плита перед пещерой вождя Икхмо в племени чуа.
Дайе вновь подошла к золотой статуе, которая изображала ее. Снова нажала на изумрудный перстень и статуя снова поехала вниз. Целая система этажей, идущих все глубже под землю.
Дайне без колебаний спустилась еще на один уровень.
***
Оказавшись под усыпальницей, Дайне вспомнила, что у нее на шее висит камера.
-Я не предам тебя, - сказала она вслух, обращаясь к пирамиде. Та не могла ее слышать, но Дайне говорила с ней так, как говорят с любимым домом. – Профессор не увидит того, что здесь есть.
Она сняла камеру и грохнула ее об пол прежде, чем начала внимательно осматривать место, в котором оказалась
Это помещение было полностью заполнено золотыми изделиями, статуями, горами обработанных и необработанных изумрудов. Очевидно, когда-то жители Великого города добывали его в больших количествах. Но это было еще не все.
В углу, тоже сложенные и сваленные как попало, лежали удивительные механизмы. Большое зубчатое колесо с нанесенными на него непонятными Дайне символами. Что-то, похожее на ящик, но заполненное винтиками, шестеренками, полыми негибкими трубками. Еще один, похожий на школьную доску, только толще, при прикосновении Дайне вдруг защелкал и провернул какое-то колесико. Она испуганно отдернула руку.
У другой стены лежало оружие. Как привычное Дайне – копья, стрелы, ножи, в том числе и с золотой рукояткой, так и неизвестное ей, похожее на древние пушки.
Они стреляют молниями. Выжигают все живое вокруг. Даже земля горит и плавится, а люди обращаются в пепел.
Прежде чем идти дальше, Дайне подняла с пола и сунула в карман шортов один из крупных ограненных изумрудов размером с половину куриного яйца.
Дайне прошла еще несколько помещений, спускаясь все глубже и глубже на самое дно пирамиды. Некоторые из них были пусты, некоторые – полны золота, изделий из металла и камня, назначения которых Дайне не знала. Ею все больше овладевало разочарование. Она уже знала, что не найдет в пирамиде ответов на свои вопросы. Что бы ни было в ней, оно не открывалось ее взору.
Сердце горы молчало. Не было пульсации, той странной вибрации, от которой у всех чуа ныли зубы. Пирамида молчала, но не спала. За Дайне словно наблюдали чьи-то глаза. Не дружеские и не враждебные, а просто равнодушные. Оценивающие.