Проехав по единственной улочке, машина остановилась прямо перед домом отца, так близко от Дайне, что ей пришлось поджать ноги. Она возмущенно вскинулась, но несмотря на это, рассматривала машину с восхищением. Все же бледнолицые кое на что способны, это точно.
- Папа! – позвала она. Пусть отец тоже взглянет на это чудо.
Однако, когда отец показался из сколоченной из досок двери, Дайне его не узнала. Из крепкого, пусть и пожилого мужчины, он превратился в дрожащего старика. Челюсть его ходила ходуном, в глазах было выражение, какое бывает у тапиров перед тем, как каменный нож чуа перерезал им горло. Он стоял неподвижно, держался рукой за косяк и молчал.
Из машины вышли двое мужчин. Тоже немолодые, один седой, как отец, у второго почти все волосы съела лысина. Они немного помолчали, разглядывая отца, дом, замершую с муравьем в пальцах Дайне.
- Это кто? – мужчина с лысиной мотнул головой в ее сторону. Он говорил по-русски.
- Дочь, - хрипло сказал отец. – Оставьте ее.
- Бери ее, - сказал лысый второму. Тот вынул из кармана штуку, похожую на черный пистолет отца, прицелился и в шею Дайне воткнулось что-то острое. Она непроизвольно схватилась рукой за шею, нащупала и выдернула из нее тонкую иголку. Последнее, что она услышала, уже теряя сознание, это слова лысого мужчины, адресованные отцу:
- Падаль! Далеко же ты забрался!
Больше Дайне никогда не видела своего отца.
Глаза у ягуара желтые, как свежая смола и внимательные. Смотрят так, словно подмечают не только каждое движение, но и каждый вдох. Короткий, сдавленный вдох – у Дайне перехватило горло.
Пахнет он резко и остро. Дайне должна была учуять его еще раньше, но ветерок дул от нее, а не к ней. Поэтому ягуар почуял ее, а она его – нет.
Чуа не боятся ягуаров. В сельве они у себя дома и в схватке со зверем взрослый индеец скорее всего выйдет победителем. Но Дайне еще маленькая – ей всего семь.
Ягуар стоит неподвижно. Дайне тоже стоит – худенькая, растрепанная от усердия, в правой руке пучок кореньев. За ними она и отправилась в лес – мама сказала, что дичи нет.
- Снова забилось Сердце горы, - сказала мама и девочки переглянулись. Пятилетняя Миса оскалила зубы, давая понять, что желающие обидеть ее должны подумать еще раз.
- Даже птицы разлетелись, - добавила мама и сбросила с себя охотничью снасть – ножны, колчан со стрелами и кожаный налобник. – Осуна и Миса – собирать гусениц, - скомандовала она. – Дайне, наберешь кореньев.
И видя, что Дайне колеблется, не решаясь идти в лес, в котором опять бьется Сердце горы, мама дала ей хорошего пинка, так что Дайне кубарем выкатилась из пещеры.
- Бегом, нона! – прикрикнула мама и Дайне не оставалось ничего другого, как помчаться со всех ног под вой и хохот молодых воинов, бывших в тот момент на поляне.
Если бы мама знала, что Дайне наткнется на ягуара, она, конечно же, не отправила бы ее за кореньями. Но зверей поблизости не должно было быть – когда бьется Сердце горы, разбегаются все. Даже чуа, гораздо менее чувствительные, чем животные, ощущают в такие дни странную, еле уловимую вибрацию – нет, не земли. Самого воздуха, которым дышишь и от этого ломит все кости.
В такие дни в племени бывает гораздо больше драк и увечий. Непонятное страшит и заставляет обороняться. Дайне тоже хочется скалить зубы, кусаться и рычать, но она знает, что сейчас ей это не поможет.
Ей уже ничего не поможет, кроме великой милости богини Митау, если та будет благосклонна к маленькой и такой еще ничтожной Дайне.
Ягуар неподвижен, как древняя статуя бога войны Нопту, но кончик его хвоста уже начинает понемногу ходить в стороны и все его гибкое тело словно подбирается, настраивается, ждет малейшего сигнала. Если Дайне хотя бы моргнет, если на ней шевельнется хоть волосок – ягуар прыгнет.
Дайне не моргает, но она не сможет стоять так долго. Из глаз уже текут слезы, все тело странно сводит и под кожей словно бегают тысячи букашек. Она не выдержит.
Встреча с ягуаром не означает непременной гибели – иногда можно просто подождать и зверь уйдет. Но не сегодня – сегодня бьется Сердце горы. В жилах Дайне густеет кровь, голова тяжелеет в такт еле заметным монотонным вибрациям. Словно назойливо и однообразно звенят крылышки москита – ззз, ззз, ззз.
Ягуар тоже чувствует все это и он раздражен. Готов напасть.
Дайне может побежать – все чуа бегают очень быстро, но единственное направление, которое ей сейчас доступно – это проклятое место. Ягуар отрезал ей путь к пещерам, так что бежать вперед она не может. Вправо или влево тоже нельзя – для ягуара это возможность сократить свой прыжок по диагонали и тогда он достанет Дайне прежде, чем его лапы коснутся земли. Значит, остается одно.