Главным источником шума была Нелли. Она возмущенно размахивала руками перед лицом белокурой дамы, глаза ее сверкали и она то и дело высокомерно встряхивала густыми темными волосами.
- Ну и что что это служебный кабинет! – громко говорила она. - Во всем цивилизованном мире принято стучать, когда входишь в помещение и странно, что ты в твоем возрасте не знаешь элементарных вещей!
Голосом она особенно подчеркивала слова «цивилизованном», «стучать», «возрасте».
- Во всем цивилизованном мире, - так же громко чеканила дама в очках, - на рабочем месте не занимаются развратом, для этого есть публичные дома. А насчет моего возраста – я на столько же старше тебя, настолько и умнее и уж тысячу раз порядочнее.
- Нелли, Оксана, - робко лепетал молодой человек в костюме. – Давайте не будем сейчас ссориться. У нас на носу важные переговоры. На кону будущее всей экспедиции. Все наше будущее, нашего института.
- Если под порядочностью теперь понимается фригидность и полное отсутствие личной жизни, - не слушала его Нелли, - то тогда, конечно, ты самая порядочная женщина из всех ныне живущих!
Тут Оксана подняла такой крик, что Дайне зажала ладонями уши. Игорь, скептически наблюдавший за этой сценой, дал скандалу побушевать еще немного, а потом решительно гаркнул:
- Тихо обе! Слушать сюда!
Женщины замолчали, словно их выключили и обернулись к нему. Игорь, не понижая строгого тона, объявил:
- Док едет сюда. Велел всем собраться в переговорной и ждать его. Если американцы приедут раньше – занять их чем-нибудь, но переговоров без него не начинать.
- Как это? – надулся молодой человек. – Я его сын и с тем же успехом могу пообщаться с ними. Какая разница? Девочки, - обратился он к скандалисткам, - сварите кофе для гостей. И успокойтесь уже, нам сейчас нужно держаться вместе и стоять друг за друга. Не вам объяснять ситуацию. Это наш последний шанс. Провалим переговоры – всему конец, так что вперед.
«Девочки» с кислыми лицами двинулись варить кофе в подсобное помещение.
- Игорек, пойдем в переговорную, расставим стулья, - продолжил командовать парень. И первый двинулся вперед, на ходу застегивая рубашку и поправляя галстук.
- Через секунду, Олег, - откликнулся охранник. Дождавшись, когда профессорский сын скроется в одной из дверей, он прошел к подсобке и через минуту вернулся вместе с Нелли.
Та все еще кипела от ярости.
- Она думает, что незаменима, старая селедка, - говорила она шепотом. – Но мы еще посмотрим. Я костьми лягу, но выживу ее из института. А в экспедиции я ее точно не потерплю!
- Послушай, - так же шепотом заговорил Игорь. – Я так больше не могу. Ты играешь со мной, а я тебе не забава. Ты должна решить, с кем ты хочешь быть.
- И ты туда же! – вновь вскипела Нелли. – Тоже морали меня учить будешь? Нашел время для нытья! Решай сам, что хочешь, а меня оставь в покое! А если посмеешь рассказать Олегу о том, что было, учти: я-то от всего отопрусь, мне не впервой, а вот ты потеряешь работу! И никакого индейского золота не увидишь!
С этими словами она развернулась на каблуках и ушла обратно в подсобку, а Игорь остался стоять с видом побитой собаки. Потом, опомнившись, уныло поплелся в переговорную помогать Олегу.
Холл опустел и снова стал гулким и тихим. Дайне подошла к окну и увидела, что возле здания остановилась большая черная машина и из нее вышли двое мужчин в дорогих костюмах.
***
Шум за спиной приближался. В ужасе Дайне полезла на дерево, но сильная рука ухватила ее за ногу и сдернула вниз. Оставалось одно – сражаться и Дайне обернулась, оскалив зубы, но тут же увидела, что это была мама. Она схватила ее и с силой бросила о дерево так, что у Дайне посыпались искры из глаз. Пнув ее несколько раз ногой, мама посмотрела, не сильно ли она ушиблась и сказала:
- Икхмо в ярости. Тебе пока нельзя возвращаться. Уходи из племени и поживи в лесу. Я попробую его умилостивить. В конце концов, все знают, что ты сделала это не нарочно.
- Конечно, я не хотела, - заплакала Дайне.
- Я найду тебя, когда станет можно вернуться, - мама развернула ее спиной к себе и подтолкнула в сторону леса. – Остерегайся проклятого места и смотри не забреди на болота к лопи.
- Да, мама, - Дайне пошла вперед, ничего не видя от слез. Раздвинула ветки и скрылась в джунглях. Одна, без мамы и сестер, преследуемая и опозоренная.
Отойдя подальше, она села на бревно и зарыдала в голос.
***
Когда Дайне наплакалась вволю, она поднялась с бревна и все еще всхлипывая, пошла дальше в джунгли. Она не боялась погибнуть в лесу. Она всю жизнь жила среди этих деревьев и умела и постоять за себя и найти пропитание. Лес укрывал, поил и кормил. Чуа ловили птиц и змей, ели личинок и жуков, охотились на тапиров, обезьян и на птиц. Если не было воды, всегда можно было поймать змею и напиться ее крови. В лесу в изобилии росли фрукты, ягоды, в земле было полно кореньев. Для ночлега можно было свить гнездо на дереве и спокойно выспаться. Дайне была спокойна за себя, но ее будущее ее страшило.