Проекции, наполнявшие весь мир, невидимые остальным, кружились вокруг нее. Дайне присмотрелась и увидела, что одна из них показывает их поляну. Там возле источника сидел, вытянув пострадавшую ногу, Икхмо, а пятеро его дев бегали вокруг него и кричали, отпугивая злых духов. Жрица Гиру поспешно перетирала в золотой чаше какое-то снадобье. Дайне пригляделась и увидела, что правая нога Икхмо ниже колена представляет собой живое полупрожаренное мясо с уцелевшими клочьями кожи.
Девочка вздохнула и отвернулась. Прошла немного по лесу без особой цели. Заметила, что стало темнеть. С тех пор, как Дайне побывала в проклятом месте, ночи для нее тоже стали особенными. Иногда они были просто черными, как всегда, но иногда, непонятно почему, становились фиолетовыми, или синими, или зелеными.
Эта ночь стала желтой. Дайне видела все, как днем. В такую ночь можно было бы путешествовать, но Дайне не знала, куда она могла бы пойти. В проклятое место она идти боялась, с другой стороны были болота людоедов лопи – дикарей, остановившихся в развитии миллионы лет назад и страшных своими каменными топориками и привычкой поедать трупы своих же сородичей.
С третьей стороны были земли синдов – тоже индейцев, но не таких, как чуа, цивилизованных. Они носили одежду, ездили на грузовиках, имели оружие и в огромных количествах потребляли ром и порошок из листиков куки. Это были воинственные соседи, вождям которых иногда взбредало в голову пойти с оружием в земли чуа за золотыми самородками. Чуа радовались этим визитам – молодым воинам было приятно показать свою доблесть. Они беззвучно передвигались за деревьями, а синды шли в ряд, одетые в камуфляж, с автоматами, собаками, решительные и грозные. Но чем дальше они заходили в леса чуа, тем быстрее смелость покидала их. Собаки, чуявшие присутствие чуа, жались и скулили. Сами синды нервно оглядывались и держали пальцы на курках автоматов. Чуа дожидались, пока враги окончательно потеряют присутствие духа и тогда начиналась бойня.
В общем, идти к синдам тоже не стоило.
На западе начинались земли бледнолицых – огромный мир, окружавший чуа, синдов и лопи со всех сторон. Где-то там, у горы, жил отец Дайне, которого она никогда не видела. Мама запрещала даже говорить о нем – ведь ей стоило огромного труда оправдать себя за эту связь. Она прожила в деревне отца около года и ушла лишь после того, как родила Дайне.
Увидеть эту гору можно было, взобравшись на дерево и Дайне так и поступила. Определив направление, она пошла вперед.
Ей всегда хотелось увидеть своего отца – чужого, бледнолицего, странного. И возможно, ей больше не представится такой удобный случай навестить его в его деревне.
Дайне шла по лесу и глаза ее видели в желтом свете ночи все до мельчайшего листика. Проекции кружились, сканируя лес и фиксируя каждый ее шаг, небо было заполнено движущимися шарами, ромбами, какими-то непонятными фигурками, к которым Дайне давно привыкла. Она перестала искать ответы и просто шла вперед.
***
Тяжелая старинная дверь со скрипом отворилась, когда ее с усилием потянули снаружи и в холл вошли двое мужчин. Очевидно, подумала Дайне, это и были долгожданные американцы.
- Привет, - сказал один из них, оглядевшись в темном холле и не найдя никого, кроме Дайне. – Мы приехали на встречу с мистером Конюховым.
Высокий, худой, с сияющими крупными зубами, он говорил по-русски с сильным акцентом, но правильно.
- Сейчас, - пробормотала Дайне и пошла позвать кого-нибудь. За ее спиной второй американец, низкий и плотный, как мяч, сказал негромко по-английски:
- А это еще кто такая?
Дайне сунула голову в переговорную, где Игорь и Олег двигали стол и расставляли стулья и известила их:
- Приехали.
Игорь кивнул, а Олег вытаращил на Дайне глаза, впервые ее заметив и повторил фразу толстого американца:
- А это еще кто такая?
- Потом объясню, - ответил Игорь и велел Дайне:
- Пригласи их сюда и девочек зови.
Дайне выполнила его просьбу. Американцы неспешно прошествовали мимо нее в переговорную, обдав ее запахом дорогой туалетной воды и напомнив ей дядю Пашу. Особенно глаза – такие же цепкие, змеиные, холодные.
За ними в переговорную проплыли Оксана и Нелли, каждая с подносом кофейных чашек. Дайне прошла было за ними и успела услышать, как американцы, пожимая всем руки, представляются. Высокого звали Алекс Дарнел, толстого – Фрэд Лайонс. Но тут Олег приметил Дайне и прошипел, скривив рот: