Молчание, последовавшее за этим, длилось долго. Дайне, открыв рот, смотрела на странного человека, не зная, что делать и тот тоже таращился на нее неестественными синими глазами, яркими, как перо попугая. Потом все же поднялся на ноги, медленно подошел к Дайне и сказал что-то непонятное. Вроде как спросил, кто она такая.
Дайне честно изложила ему суть дела. Сказала на языке чуа:
- Здравствуй, папа. Я – твоя дочь Дайне.
Человек снова открыл уста и произнес очередную порцию странных звуков. Дайне пожалела, что не выпытала в свое время у мамы хоть пару слов для первого знакомства.
- Гэлилэхи, - сказала она и замахала рукой в сторону леса. – Мама Гэлилэхи – дочь Дайне.
Отец присел перед ней на корточки. Взял ее обеими руками за плечи и посмотрел ей в лицо. Рассмотрел татуировку на руках, провел рукой по волосам.
- Дочка, - сказал он.
- Дайне, Дайне, - повторила Дайне, тыча себе в грудь и теряя терпение. Если все бледнолицые такие глупые, то непонятно, почему Икхмо так их опасается.
- Дайне, - закивал отец. – Гэлилехи – Дайне. Дочка.
***
Глаза профессора Конюхова полезли на лоб:
- Но почему..?
- Мы оплачиваем все расходы по твоей экспедиции и оказываем тебе всяческую помощь как раз для того, чтобы ты не спрашивал, почему, - отрезал Лайонс. Он весь горел нетерпением. – Полагаю, что все вопросы мы уладили.
- Да, конечно, - бормотал донельзя удивленный Док.
- Тогда прощай, - Лайонс и Дарнел поднялись. – Не забывай отчитываться и как только прибудете в Колумбию, сообщите ваши координаты – мы отправим к вам отряд наемников для сопровождения. В этой стране иначе нельзя.
С этими словами американцы простились со всеми и вышли, поманив Дайне за собой. Она пока что ничего не понимала, но решила послушаться. Происходило что-то странное, что касалось непосредственно ее и пока она не поняла, что именно, лучше было просто плыть по течению.
На улице Дарнел и Лайонс остановились возле своей роскошной машины.
- Дайне, - начал Дарнел. – Ты хочешь вернуться в Колумбию?
Дайне ответила не сразу. Стояла и смотрела в небо. Там, неспешно передвигаясь, плыли два крупных огненных шара, похожие на сгустки электричества.
- Да, - сказала она наконец.
- Тогда садись, - Дарнел распахнул дверь машины и Дайне села на заднее сиденье. Американцы разместились по обе стороны от нее и велели шоферу:
- В отель.
Как только машина тронулась, Лайонс зашипел на своего друга по-английски:
- Фрэд, ты уверен?
- Абсолютно, - спокойно ответил тот. – Это его дочь. Все сходится.
- Но какая невероятная удача, - продолжал сомневаться Лайонс. – Этого просто не может быть. То есть…, - вдруг смешался он под строгим взглядом Дарнела, - я просто думаю, а вдруг она ничего не знает?
- Ты же читал отчеты, - успокоил его Дарнел. – Она часто навещала отца в его деревне и присутствовала при его задержании, их вместе везли в Россию. Девчонка, судя по всему, шустрая. Даже если она и не знает, то вполне может сообразить на месте.
- Но как мы доставим ее в Колумбию? – волновался Лайонс.
- Это мы решим, - заверил своего компаньона Дарнел. – Главное, что она согласна ехать с нами. Ты ведь поможешь нам кое в чем, детка? – обратился он к Дайне.
Дайне посмотрела на него и ничего не сказала. Не время было давать обещания.
- Кстати, а ты понимаешь по-английски? – запоздало поинтересовался Лайонс.
- Нет, - ответила Дайне. – Нас в школе не учили английскому.
***
- Ты невыносима, - сказал отец и Дайне растерянно застыла на месте.
Она только что вышла на улицу, одетая в длинное белое платье. Отец подарил ей его на ее четырнадцатилетие и велел примерить. Дайне весьма неохотно натянула его на себя, желая лишь сделать отцу приятное, но опять почему-то не угодила.
- Вырез должен быть спереди, а не сзади, - досадливо сказал отец. Он сидел на бревне перед своим домом и курил сигару. – Сними и надень нормально.
Дайне развернулась, снова ушла в дом и стянула с себя платье. Когда у нее начала появляться грудь, отец запретил ей приходить в деревню голышом, в одной повязке.
- Ты должна быть юной леди, - говорил он. – Я научу тебя манерам и этикету и как только смогу, увезу тебя в Нью-Йорк, лучший город на свете.
Дайне вовсе не хотела ехать в лучший город на свете, но лицо отца приобретало каждый раз такое мечтательное выражение, что она не решалась разочаровывать его. Лично ее вполне устраивала ее жизнь. Она жила в своем племени и время от времени навещала отца в его деревне, проводя у него от нескольких дней до пары месяцев, по настроению. И хотя отец каждый раз набрасывался на нее с упреками и поучениями, ей нравилось общаться с ним и узнавать от него кучу новых вещей.