Дайне взглянула на американца и улыбнулась. Взяла рукой с тарелки прекрасный сочный стейк, откусила огромный кусок и принялась жевать. Другой рукой зачерпнула из отдельной мисочки соус и облизала его с пальцев.
Лайонс выглядел, как человек, с которым вдруг заговорил шкаф или гобелен на стене. Когда Дайне выплюнула на пушистый ковер не понравившийся ей жирный кусок, он вздрогнул и потряс головой, словно проснувшись в новом для себя мире.
- Дикая мартышка, - пробомотал он по-английски.
Доев все, что было на тарелке, Дайне облизала испачканные пальцы и потянулась к парчовой гардине, чтобы вытереть об нее руки.
- Нет! – закричал Лайонс. Дайне с невиной улыбкой посмотрела на толстяка и тот недобро прищурился, когда до него дошло, что она издевается над ним.
- Ванная там, - буркнул он, глядя на Дайне исподлобья. – Вымой руки и приведи себя в порядок.
Дайне хотела съязвить что-нибудь по поводу того, что она не умеет пользоваться кранами, но решила сбавить обороты. Не следовало чрезмерно раздражать американцев. Пока что Дайне понимала одно – они настроены везти ее в Колумбию, она зачем-то им нужна.
***
Машина, въехавшая в деревню со стороны города Сьюдад-дэ-Эсперанса, была совсем не такой, как колымага бродячего торговца Сантьяго, раз в месяц снабжавшего жителей деревни разными продуктами цивилизации от дезодорантов до презервативов. Это была огромная, черная, мощная машина и ее полированные бока сияли даже под слоем пыли. Неудивительно, что все жители побросали свои дела и смотрели на нее, переговариваясь, тыча в машину пальцами и толкая друг друга локтями.
Проехав по единственной улочке, машина остановилась прямо перед домом отца, так близко от Дайне, что ей пришлось поджать ноги. Она возмущенно вскинулась, но несмотря на это, рассматривала машину с восхищением. Все же бледнолицые кое на что способны, это точно.
- Папа! – позвала она. Пусть отец тоже взглянет на это чудо.
Однако, когда отец показался из сколоченной из досок двери, Дайне его не узнала. Из крепкого, пусть и пожилого мужчины, он превратился в дрожащего старика. Челюсть его ходила ходуном, в глазах было выражение, какое бывает у тапиров перед тем, как каменный нож чуа перерезал им горло. Он стоял неподвижно, держался рукой за косяк и молчал.
Из машины вышли двое мужчин. Тоже немолодые, один седой, как отец, у второго почти все волосы съела лысина. Они немного помолчали, разглядывая отца, дом, замершую с муравьем в пальцах Дайне.
- Это кто? – мужчина с лысиной мотнул головой в ее сторону. Он говорил по-русски.
- Дочь, - хрипло сказал отец. – Оставьте ее.
- Бери ее, - сказал лысый второму. Тот вынул из кармана штуку, похожую на черный пистолет отца, прицелился и в шею Дайне воткнулось что-то острое. Она непроизвольно схватилась рукой за шею, нащупала и выдернула из нее тонкую иголку. Последнее, что она услышала, уже теряя сознание, это слова лысого мужчины, адресованные отцу:
- Падаль! Далеко же ты забрался!
Больше Дайне никогда не видела своего отца.
Глаза у ягуара желтые, как свежая смола и внимательные. Смотрят так, словно подмечают не только каждое движение, но и каждый вдох. Короткий, сдавленный вдох – у Дайне перехватило горло.
Пахнет он резко и остро. Дайне должна была учуять его еще раньше, но ветерок дул от нее, а не к ней. Поэтому ягуар почуял ее, а она его – нет.
Чуа не боятся ягуаров. В сельве они у себя дома и в схватке со зверем взрослый индеец скорее всего выйдет победителем. Но Дайне еще маленькая – ей всего семь.
Ягуар стоит неподвижно. Дайне тоже стоит – худенькая, растрепанная от усердия, в правой руке пучок кореньев. За ними она и отправилась в лес – мама сказала, что дичи нет.
- Снова забилось Сердце горы, - сказала мама и девочки переглянулись. Пятилетняя Миса оскалила зубы, давая понять, что желающие обидеть ее должны подумать еще раз.
- Даже птицы разлетелись, - добавила мама и сбросила с себя охотничью снасть – ножны, колчан со стрелами и кожаный налобник. – Осуна и Миса – собирать гусениц, - скомандовала она. – Дайне, наберешь кореньев.
И видя, что Дайне колеблется, не решаясь идти в лес, в котором опять бьется Сердце горы, мама дала ей хорошего пинка, так что Дайне кубарем выкатилась из пещеры.
- Бегом, нона! – прикрикнула мама и Дайне не оставалось ничего другого, как помчаться со всех ног под вой и хохот молодых воинов, бывших в тот момент на поляне.
Если бы мама знала, что Дайне наткнется на ягуара, она, конечно же, не отправила бы ее за кореньями. Но зверей поблизости не должно было быть – когда бьется Сердце горы, разбегаются все. Даже чуа, гораздо менее чувствительные, чем животные, ощущают в такие дни странную, еле уловимую вибрацию – нет, не земли. Самого воздуха, которым дышишь и от этого ломит все кости.