«Произвольное проникновение статично».
В них было что-то жуткое, не в самих словах, а в том голосе, который это говорил и именно поэтому Дайне просыпалась с криком.
***
Куски разорванной подушки Дайне выбросила. Частично вынесла из квартиры под футболкой, частично разорвала на мелкие кусочки и развеяла в открытое окно. Потом долго следила, как обрывки ткани и легкого наполнителя кружат над Большой Ордынкой.
После Дайне пересчитала те деньги, что хранила в подушке. Она заработала их зимой, сначала в Макдональдсе («Свободная касса!»), потом раздавая рекламу на улице («Вас приглашает салон красоты, первой клиентке скидка»). Дядя Паша не знал об этом, а узнал бы – отобрал бы деньги.
Пересчитав то, что у нее было, Дайне очень аккуратно положила смятые купюры на стол, разгладила их пальцами, посмотрела на них, склонив голову набок. Резко смела их ладонью со стола и деньги, кружась, разлетелись по комнате. Дайне закрыла лицо руками и тихо завыла.
Билет на самолет в Колумбию стоил в десять раз больше.
К тому же загранпаспорт Дайне хранился у опекуна. И пока ей не исполнилось восемнадцать лет, он отказывался отдать его ей. А в восемнадцать ее ждет замужество и Виталий – пухлый лысоватый мужчина, похожий на живущую подо мхом личинку.
Перестав выть, Дайне решительно собрала разбросанные по полу деньги, спрятала их под матрас и включила компьютер.
Если она не может уехать сама, ей нужен кто-то, кто увезет ее.
«Духи леса, если вы меня слышите, я смогу, смогу, смогу».
***
Дайне нашла старая жрица Гиру. Она собирала лечебные травы недалеко от пещер чуа и наткнулась на Дайне. Она лежала без сознания, покрытая кровью с головы до ног, как когда-то отец Осуны. Но, в отличие от него, Дайне не умерла.
- Произвольное проникновение статично, - сказала она, едва открыв глаза в своей пещере.
- Что? – переспросила мама. Она только что вошла в пещеру вместе с вождем клана Икхмо – крепким стариком. Единственный из всех чуа он носил на теле что-то кроме набедренной повязки. В простые дни, как этот, на нем были золотые доспехи, закрывавшие грудь и спину и золотые же щитки на ногах и руках. В дни праздников к этому прибавлялся еще и золотой шлем и старинный кинжал на поясе.
- Ничего, - Дайне закрыла глаза. Жрица Гиру протирала ее тело пучком сухой травы, смывала с него кровь. Причитала негромко, бормотала заклинания.
- Она была в проклятом месте? – спросил Икхмо и Дайне снова открыла глаза.
- Да, Мудрейший, - ответила мама, как всегда склоняя голову при разговоре с вождем.
- И вернулась оттуда, - это уже был не вопрос, но мама все равно ответила.
- Вернулась, Мудрейший.
- Живая, - задумчиво проговорил вождь. Все чуа, протиснувшиеся к этому времени в пещеру мамы, закивали.
- Дайне, - Икхмо обратился к ней. – Что ты видела?
- Я не помню, - ответила Дайне. – Я убегала от ягуара.
- Это он тебя ранил? – продолжал Икхмо и старая жрица Гиру робко заметила ему:
- На ее теле нет ран, Мудрейший. Кровь идет изнутри.
Вождь долго смотрел на Дайне, прищурив глаза, жуя тонкими сморщенными губами. Дайне молчала. Ей нечего было сказать и хотелось лишь одного – чтобы ее оставили в покое и она могла бы просто лежать вот так без движения весь день.
Или два. А лучше – до скончания века.
- Могу я искупать ее в источнике, Мудрейший? – обратилась к Икхмо мама. – Это придаст ей сил.
- Можешь, - сказал вождь. – И, Гэлилэхи..., - прибавил он, когда мама уже взяла Дайне на руки и понесла из пещеры.
- Да, Мудрейший, - тут же обернулась мама.
- Я буду следить за ней. Если она проклята, нам придется отправить ее на плоту к богине Митау.
Дайне почувствовала, как вздрогнула мама. Но ничего не ответила Икхмо и понесла Дайне на поляну, между расступившимися чуа, взиравшими на маленькую Дайне с изумлением.
***
- Теперь ты должна быть осторожной вдвойне, - сказала мама, пока отмывала Дайне в источнике посреди поляны. Вода в нем была целебной и купаться в нем мог только Икхмо, его пятеро дев-стражниц и те больные, которым Икхмо давал на это личное разрешение.
- Ты и без того наполовину чужая, - продолжала мама очень тихо, чтобы ее не слышали собравшиеся вокруг соплеменники. – Теперь ты еще вернулась живой из Сердца горы. Будь как все. Очень старайся быть как все, иначе Икхмо уничтожит тебя.
Дайне слушала маму и внутри нее что-то сжималось. Она казалась себе странной, непонятной, инородным телом на заполненной индейцами поляне. И дело было не только в том, что она была дочерью чужого. С тех пор, как ее принесли в пещеру и она открыла глаза, вокруг нее все изменилось. Мир стал другим. Ярче, четче, острее. Дайне чувствовала себя так, словно с ее души содрали верхний слой кожи.