Самолет начал резко набирать скорость, разгоняться все сильнее, так, что уже казалось невероятным такое быстрое движение. Потом вдруг прыгнул в воздух, подхватил его своими крыльями и воздух понес его вперед, вверх, в разноцветную тьму.
Одна из проекций показала Дайне устройство самолета, все эти механизмы, устройства в виде схемы и Дайне подумала, что проекции все же умеют ее слышать и понимать. Возможно, она научится ими управлять.
Спать не хотелось. Американцы все еще препирались по поводу выплаченных за Дайне денег и не обращали на нее внимания. Дайне огляделась и увидела, что вместо ее спутников ею интересуется кое-кто другой. Какой-то человек, сидящий в соседнем отсеке, больше похожим на маленькую комнатку, делал вид, что читает газету, но на самом деле пристально рассматривал Дайне.
Красивый, лет сорока, хорошо одет и, очевидно, метис. Было что-то индейское в его орлином носе, смуглой коже, прямых черных волосах. Заметив взгляд Дайне, человек торопливо отвернулся и активно начал вчитываться в свою газету.
Дайне встала, прошла мимо не заметивших ее американцев и вышла в салон бизнес-класса. Пассажиры или читали что-то, или переговаривались негромко, или уже пытались засыпать. Дайне там показалось скучно и она прошла еще дальше по самолету, в забитый людьми эконом.
Там было оживленно и весело. Среди пассажиров было много простых колумбийцев, мулатов и метисов, везущих мешки и корзины с подарками. Вдоль прохода дурачились дети, на руках одной женщины плакал младенец и затих только когда она дала ему пососать свой палец. Все громко говорили, смеялись и пели песни.
- Боже, как хочется в душ, - сказал кто-то рядом с Дайне на языке кечуа. Дайне знала этот язык. Он произошел от ее родного языка чуа, украсился разными вариациями, но был понятен и прост. Она присмотрелась к говорящим. Это была молодая девушка лет двадцати, с ней были трое молодых мужчин. Все четверо - индейцы.
– Подумать только, как привыкаешь ко всем благам цивилизации, - продолжала, потягиваясь, девушка. - Мне будет не хватать Франции.
- А я жду не дождусь, когда окажусь дома, - сказал один из мужчин. – Мне не понравился Париж. Французы все очень надменные.
- Это потому, что ты не знаешь французского, - рассмеялась девушка. – Французы очень требовательная нация. Они готовы пустить в свой дом чужого человека только за то, что он говорит на французском как парижанин и возненавидеть его за малейший акцент.
- А ты неплохо проводила там время, - ревниво заметил второй мужчина. – Практиковалась во французском, не так ли?
- Это так теперь называется? – спросил третий мужчина и все рассмеялись.
- Хватит шутить, - прервала их девушка. – Не люблю, когда вы начинаете смеяться надо мной.
- У кого повернется язык смеяться над тобой, Хаме? – мягко спросил первый мужчина.
- Вот так-то лучше, - Хаме лениво огляделась и увидела Дайне, стоящую рядом с ними. – Ты что-то хотела, милая? – спросила она по-английски.
- Нет, - ответила Дайне на кечуа. – Просто проходила мимо.
- Что я слышу! – воскликнула девушка. – Ты индианка?
- Да, я индианка синду, - легко солгала Дайне.
- Вы представляете? – обернулась девушка к своим спутникам. – Это наша сестра! Откуда ты родом?
- Из деревни Маучо, - назвала Дайне самую ближайшую к лесам чуа деревню синдов. – А вы?
- О, мы живем гораздо дальше, - ответил один из мужчин. – На границе Колумбии и Эквадора.
- Что ты делала в Европе? – поинтересовалась Хаме.
- Меня увез туда отец, - сказала Дайне. – Теперь я возвращаюсь обратно в родную деревню.
Между ними завязался разговор. Синды и чуа не были непримиримыми врагами, как не были и друзьями. Между ними в большинстве случаев поддерживался нейтралитет и Дайне было приятно говорить с ними. Особенно ей понравилась красавица Хаме, высокая, сильная, гордая.
- Мы проходили обучение во Французском Легионе, - рассказывала она. – Правительство Эквадора посылает самых лучших воинов обучаться во Францию, чтобы мы могли потом охранять границы от армий наркобаронов и колумбийских повстанцев.
- Это большая честь для нас всех, - заметил один из мужчин. Он не сводил глаз с Хаме и следующая его фраза была точно адресована ей. – А тем более для девушек. Надо быть очень-очень особенной, чтобы попасть на обучение во Францию.