- Курить вредно, Мэйсон, - нервно сказала Дайне. Она чувствовала себя Алисой, оказавшейся по ту сторону Зазеркалья. Даже в ее понимании на ее глазах происходило чудо.
Тем временем очередь наконец дошла до раненого плеча Мэйсона. Здесь проекция задержалась на целую минуту и завибрировала сильнее. Дайне смотрела в нее, как в экран телевизора и видела, как под воздействием ее лучей срастаются между собой разорванные мышечные волокна, как соединяются и вновь обретают чувствительность нервные окончания, как вновь начинает течь живая кровь по соединившимся капиллярам. Минута. Прошла минута, а раны как не бывало.
«Кто я?» - невольно подумала Дайне. – «Почему я вижу все это, как я это делаю и что это такое?»
Проекция тем временем прошла через голову Мэйсона и он открыл глаза. Светлые, голубые, они встретились с черными глазами Дайне. Ее лицо было совсем близко.
- Где мы? – спросил Мэйсон. – Что происходит?
Дайне не отвечала. Внутри у нее все визжало и выло от восторга, но она ограничилась тем, что отодвинулась, подала Мэйсону руку и помогла ему встать.
- Что было, Дайне? – вопрошал он. – Я помню выстрел. Меня словно ударили в спину. И потом все, чернота. А теперь я здоров? Сколько прошло времени?
- Около получаса, - ответила Дайне.
- Что ты сделала? – спросил Мэйсон. – Я словно заново родился. Как ты это сделала?
Дайне снова не ответила. Мэйсон был здоров, и им пришла пора прощаться.
- Джордж, - сказала она серьезно. – Мне пора уходить. Я иду домой, в племя чуа, к нашим братьям и сестрам. Спасибо тебе за то, что ты сделал для меня. Я хочу подарить тебе кое-что на прощанье. Подойди.
Мэйсон подошел, заинтригованный ее тоном. Дайне подобрала кусок сухой коры и ноготком начертила на нем кривую линию.
- Смотри, - говорила она. Проекция развернула передо ней атлас, где были красным цветом отмечены золотые жилы, проходящие через территорию Латинской Америки. Дайне наложила на нее изображение карты профессора Конюхова, чтобы не ошибиться и выбрала из них самую легкодоступную и никому не известную золотую жилу, проходящую по территории Колумбии и Бразилии.
- Вот здесь, - продолжила чертить она. – Это город Сан-Фелипе. Это – Эсперанса. Вот здесь начинается равнина Льяно. И вот здесь проходит крупная золотая жила. Она идет вот так, потом заворачивает на территорию Бразилии, делает там вот такой виток и снова выходит в Колумбию возле деревни Ла-Небреда. Это еще не открытая, никому не известная и очень богатая золотая жила. И она почти целиком проходит по пустынной равнине, где живут лишь змеи. Ты сможешь беспрепятственно разрабатывать ее, и ты станешь очень богатым человеком. Ты же этого ищешь в мире бледнолицых? Золота?
Мэйсон переводил взгляд с Дайне на ее рисунок и молчал. Для него темнота леса была почти абсолютной и он явно с трудом видел, что она делает.
- Возьми, - Дайне положила кусок коры ему в руку. – Ты умный, ты разберешься.
Мэйсон продолжал молчать и Дайне тоже перестала разговаривать. Ей вдруг захотелось положить руки ему на плечи, но она боялась сделать это сама и надеялась, что Мэйсон сам сделает первый шаг. Воздух вокруг них словно сгустился, как бывало, когда билось Сердце горы, но сейчас это было приятно.
- Нет, - сказал Мэйсон и сделал шаг назад. – Ты еще ребенок.
- Мне скоро восемнадцать, - возразила Дайне. – Ты же знаешь, чуа можно иметь детей с шестнадцати лет.
- Мы не в племени чуа, - ответил Мэйсон. – Я не могу, прости.
Дайне вздохнула и чуть отступила назад. Мэйсону явно не пошла на пользу долгая жизнь с бледнолицыми.
- Прощай, - сказала она и повернулась, чтобы идти.
- Дайне, - окликнул ее Мэйсон. Дайне обернулась.
- Спасибо тебе, - сказал он. Вид у него был все еще ошеломленный, как у лунатика, который проснулся, балансируя на краю крыши.
Дайне кивнула.
- Ты же помог мне, - ответила она. – Так что мы в расчете. Надеюсь, золото сделает тебя счастливым, бледнолицый чуа.
- Прощай, красавица, - сказал Мэйсон и Дайне вновь повернулась и пошла в лес. Домой.