«Духи леса, я иду домой. Я уже дома!»
Часть третья. Самый богатый человек Колумбии.
Дайне уже ушла глубоко в лес, но продолжала двигаться. Энергия бурлила в ней, переливалась, свободно проходила двумя сильными потоками через ее тело – один поток выходил из земли и уходил сквозь тело Дайне в небо, другой, параллельный ему, вливался в ее макушку и уходил в землю. Ночь вокруг сияла, наполненная светящимися проекциями, движущимися бесшумными объектами, непонятным свечением, которое Дайне видела внутри своего тела. То, что было в ней, жило сейчас на полную мощь.
Дайне владело лишь одно желание – побыстрее попасть в зону нехоженой сельвы, туда, где не ступала нога ни одного проклятого бледнолицего. Проклятые бледнолицые! Земля, по которой она шла, была грязной. На ней валялись пустые бутылки, осколки и консервные банки. Приходилось внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не порезаться.
Дайне огляделась. На ней все еще было надето голое платье из гарема Лукаса. Оно цеплялось за ветки, на него садились клещи и пиявки, бретельки то и дело сползали с плеч. Дайне наконец потеряла терпение и стащила с себя платье. Разорвала на две части. Из одной сделала себе набедренную повязку, вторую обмотала вокруг груди. Дайне не боялась ходить голой, но с тех пор, как у нее появилась грудь, ей было удобней стягивать ее материей или полоской кожи. В городе бледнолицых ей приходилось носить бюстгалтер, но Дайне надеялась больше никогда в жизни не увидеть ни одного бледнолицего.
Дайне послала мысленный импульс одной из проекций и та подчинилась, показав ей карту с расстояниями. До леса чуа было около шестисот километров. По прямой можно было бы срезать километров сто пятьдесят, но Дайне решила идти только по лесу, избегая городов и деревень. На ее пути также были две уже открытые пирамиды, которые тоже следовало обогнуть во избежание неприятностей. Туда могли возить туристов и ни к чему было показываться перед ними.
Решив, что она отошла достаточно далеко, Дайне осмотрела ближайшие деревья и выбрала одно из них, старое, широкое, с удобными раскидистыми ветвями. Подошла поближе и внимательно осмотрела одну из нижних ветвей. На таких любят спать змеи. И точно, на облюбованной ею ветке свернулась кольцом небольшая эпу. Дайне резко дернула змею за хвост и сбросила ее вниз. Эпу уползла в траву, возмущенно шипя и Дайне одним прыжком заняла ее место на ветке.
Хотелось есть. В поместье Лукаса ее так и не покормили, так что последний раз она обедала еще в самолете, в компании американцев. Дайне отыскала на листьях дерева несколько гусениц и сунула их в рот одну за другой. Чуть поморщилась. Насекомые перестали казаться ей столь же вкусными, как в детстве. Дайне немного избаловалась.
Над ее головой сонно зашевелилась и захлопала крыльями птица. Дайне принюхалась. Это был попугай. Его можно было бы сбить камнем, но лень было спускаться за ним. Это заставило Дайне задуматься. Ей было нужно оружие. Насекомые и коренья были неплохой пищей, но чтобы пройти такой длинный путь, ей нужно было мясо. Да и утолить жажду кровью птицы или змеи очень приятно, когда рядом нет воды. Ей нужен лук и нож. Лук она завтра сделает, а вот нож так просто не смастеришь. Чуа делали ножи из остро заточенных раковин моллюсков или из крепких костей обезьян, но на изготовление такого ножа нужно время. Легче всего добыть его у бледнолицых. Дайне решила немного подкорректировать свои планы и заглянуть по дороге в места обитания бледнолицых. С этой мыслью Дайне вытянулась поудобнее на ветке и заснула.
***
Разбудил ее звук вертолета. Было раннее утро. Солнце только взошло и протягивало по-утреннему свежие лучи сквозь листья прямо к Дайне. Девушка потянулась. Нет покоя от бледнолицых. Над деревней чуа не летали вертолеты. Только самолеты в небе, очень высоко. Вертолеты были у синдов, но они не использовали их в своих вылазках на территорию чуа, как не пытались въехать туда на грузовиках. Любая техника необъяснимым образом выходила из строя в лесу чуа, машины глохли и уже не заводились, вертолеты падали. В лесах чуа валялось довольно много старых ржавых свидетельств того, что к ним лучше не соваться ни с каким аппаратом.
Вверху в ветвях закричал вчерашний попугай, приветствуя утро. Дайне, которой страшно хотелось пить, соскочила с ветки и подобрала с земли довольно увесистый камень. Запустила его в птицу и попугай рухнул вниз ярким комком синих перьев.
Дайне одним рывком открутила ему голову и прижала губы к кровавой дыре шеи, высасывая теплую кровь. Удалось сделать несколько полноценных глотков. После она разорвала тело попугая надвое и, выбросив внутренности, оторвала зубами несколько кусков жесткого птичьего мяса. Обглодала ножки, отплевываясь от перьев. Довольно улыбнулась. Даже рассмеялась. Не стала вытирать кровь с губ и с подбородка. У нее было ощущение, что она зверь, проживший в этих джунглях всю жизнь.