- Неужто? – спросил Санчо, покусывая заусенец на пальце и сверля Чарли глазами.
- Так и есть! – энергично подтвердил Чарли. Он жестом подозвал двух охранников.
- Вот что, парни. Возьмите ее и отведите на первый этаж. Я пока доложу Дону. Он любит дикарок.
- Погоди, погоди, - Санчо поднял руку. – Я сам ее отведу куда надо. А ты, дорогой Чарли, пройди прямо сейчас к Дону. Он тебя ждет с нетерпением с тех пор, как узнал, что ты взял без его ведома грузовик и солдат и отбыл в неизвестном направлении.
Чарли, в глазах которого теперь был откровенный страх, взглянул на Дайне с отчаянием, словно просил ее поддержки и поплелся к двухэтажному особняку в колониальном стиле. Особняк стоял в стороне от бетонной площадки и боком к ней. Видимо, ворота, в которые въехал грузовик, были подсобными и второстепенными.
- Пойдем, девочка, - сказал Санчо и повел Дайне к особняку следом за Чарли.
Они вошли в холл вместе, но Дайне не успела разглядеть, куда пошел провинившийся Чарли – Санчо провел ее в просторный полутемный зал на первом этаже, втолкнул в железную клетку, в которой можно было только стоять, закрыл в ней на замок, положил ключ на стол и вышел.
Дайне осмотрела зал. Вдоль стен красивая испанская мебель, на стенах картины в золотых рамах, развешаны сабли, щиты, топоры. Между комодами витрины с золотыми испанскими и португальскими монетами. В углу было искусно выделанное чучело индейца лопи, с оскаленными зубами, с расщепленными костями в волосах и топориком в руке. В центре большой круглый стол, вокруг четыре мягких кожаных кресла. На столе хрустальный графин с бокалами, коробка для сигар и зажигалка в виде бочонка. Золотая. Полы в коврах. Из зала в другие помещения вели несколько распахнутых дверей. В помещении пахло сигарами и дамскими духами. Дайне хотела присесть на корточки, но прутья не позволили. Пришлось стоять, переминаясь с ноги на ногу.
***
Прошло три часа. Уже давно закончилась ночь, за окнами стало светло. В поместье жизнь не замирала ни на минуту. Отовсюду был слышен лай собак, лязг оружия, смех и шутки боевиков. По особняку сновали люди, стучали торопливые шаги, но никто не торопился освобождать Дайне.
Ей было уже по-настоящему плохо. Кружилась голова, место, которое Луиза рассекла камнем, пульсировало и кровь все шла, пусть и меньше. Главное, ужасно хотелось лечь, хоть на каменный пол, хоть свернуться калачиком, но сделать этого было нельзя.
Дайне наконец завыла. Давно надо было так поступить. Собаки во дворе сразу подхватили ее песню и в зал влетел Санчо.
- Немедленно прекрати! – завопил он.
Вслед за ним в зал вошел невысокий сухощавый мужчина с тонкой полоской седых усов под орлиным носом. Ему был лет шестьдесят. Он держал в руке незажженную сигару. На мужчине был черный дорогой костюм, из кармашка торчал белый платок. Ворот бежевой рубашки в полоску был расстегнут. Из пиджака выглядывали рукава с бриллиантовыми запонками. Волосы на висках тоже были седыми, а на голове оставались черными. На ногах лаковые ботинки. На правой руке на пальце большой золотой перстень с изумрудом. Он подошел вплотную к клетке и заглянул в глаза Дайне.
- Давно она здесь? - спросил он толстяка.
- Аааа, хозяин… Пару минут всего, - ответил тот с заискивающим видом.
- Не ври! Мы с тобой счета смотрели три часа.
- Я забыл. Эти счета ...
- Воровать у меня не надо, толстяк.
- Что Вы, хозяин! Богом ...
- Молчать, осел! Кто это?
- Это дикарка. Ее привез Чарли. Сказал, что это сюрприз для вас.
- Да? – удивился худощавый мужчина, дон Эстебан. – Так вот что он пытался мне сказать перед смертью!
- Да, видимо это…, - пробормотал толстяк.
- Открой клетку.
Толстяк схватил ключ со стола и отпер дверь. Его руки дрожали. Дважды ключ падал.
- Запомни, Санчо. Мое терпение на исходе. Еще раз украдешь у меня деньги, отправлю поливать пестицидами сахарный тростник, где я тебя и подобрал, как ты должен помнить.
- Клянусь Святой Девой ...
- Молчать, мерзавец! Не упоминай эти священные слова в моем доме своим лживым ртом. Проваливай.
Толстяк поспешно выскочил вон, вытирая большим грязным платком вспотевшее лицо.
Дайне вышла из клетки на негнущихся ногах и села на пол. Дон Эстебан прошелся по залу. Взял зажигалку-бочонок. Откусил ее днищем кончик сигары, потом прикурил. Поставил бочонок на стол. Сложил руки на груди и, покачиваясь, стал смотреть на нее.
- Ты голодная? – спросил он.
- Да, - ответила Дайне.
Дон Эстебан дважды хлопнул в ладоши и вошли две горничные-мулатки.
- Принесите все с моего стола сюда, - велел он.
Девушки вышли и через минуту принесли чистую скатерть. По знаку Дона расстелили ее перед Дайне. Потом снова ушли и вернулись с тяжелыми подносами, уставленными разнообразными блюдами. Поставили все на расстеленную скатерть и удалились.