«Еще один урок мне», - подумала Дайне. «Я слишком расслабилась за годы жизни с бледнолицыми».
Она забыла, что именно на этих болотах находится территория лопи, которых, конечно, привлекли звуки выстрелов и звук падения вертолета. Лопи отличались от всех отсутствием всякого интереса к несъедобным предметам. Крушение вертолета лопи могли расценивать только как редкостную удачу для себя и явились в надежде поживиться свежими трупами. Это их обычная практика. Если трупы не совсем разложились, лопи уносят их в свою деревню, где поедают. За столетия и тысячелетия лопи не продвинулись ни в каком направлении. Главным угощением в их меню были их собственные сородичи, умершие от болезней или ран. Если есть было нечего, они отправлялись на охоту. Не брезговали даже грызунами. Охотились большими группами, обмениваясь квакающими звуками.
Границы территорий чуа почти соприкасались с границами лопи. Лопи жили на небольших скалистых островках среди топей. Они рыли норы и в них, сбившись кучками, спали, пережидали непогоду. Топи никого не интересовали. Может быть потому, что там невозможно было ни проплыть, ни пройти из-за большого скопления умерших деревьев. Пожары там тоже не случались из-за влажности зыбкой почвы трясин. Лопи умели ловить змей, черепах и тех рыб, которые предпочитали топи речкам. Среди лопи была большая смертность, особенно часто умирали дети. Мужчины жили не больше сорока лет, женщины не больше тридцати.
Ситуация была угрожающей, партизаны явно не справлялись с таким количеством врагов. Те прятались за деревьями, довольно метко поражая их камнями и топориками. Топорики лопи мастерят из костей, оттачивая их до остроты бритвы. Дайне мысленно попросила прощения у богини Митау и у духов леса, а потом мысленно очертила вокруг всей их группы круг. За пределами круга она нарисовала еще один, побольше, куда поместились все окружившие их лопи. В этом ей помогла проекция, показав схематически расположение всех воинов лопи и выдав заодно их количество. Двадцать шесть. Всего-то. Но достаточно для партизан, явно оказавшихся в такой передряге в первый раз.
В пределы этого двойного круга Дайне ударила сгустком той энергии, которую носила в себе с тех пор, как побывала на Сердце горы. Она была крайне осторожна, чтобы не переусердствовать и не смести вместе с лопи весь лес. Энергия рвалась на свободу, как тоненькая струйка воды рвется через дамбу и стоило бы ей отвлечься на секунду, выплеснулась бы неудержимым потоком, сокрушая все живое. Дайне сдерживала ее изо всех сил, пустив по строго направленному маршруту – внутри границ нарисованного ею мысленно двойного круга.
Ее охватило чувство, которое, наверное, испытывают альпинисты, впервые покорившие Эверест. Там, за воображаемой линией, бушевал ураган. Падали, ломаясь, деревья, вспыхивали электрические разряды, загоралась трава. Лопи поднимало в воздух, как котят, они вопили, разбегаясь в ужасе. Дайне вовремя сообразила поставить невидимую стену на границе внутреннего круга, чтобы ни лопи, ни падающие деревья не попали внутрь, где находились они все. Поэтому деревья в падении натыкались на эту стену и падали в другую сторону, придавливая собой лопи. Те тоже, пытаясь вбежать внутрь круга, с размаху натыкались на невидимую стену и, не соображая ничего, разворачивались в обратную сторону. В течение минуты, может двух, вокруг них никого не было и Дайне медленно, постепенно, погасила поток энергии, загнала его обратно в себя. Потом перевела дух и огляделась.
Вокруг них, образуя идеальную окружность, лежали поваленные деревья. Кое-где слышались стоны – и в их кругу, и за его пределами, там, где лежали придавленные лопи. Дайне не была мстительной. Следовало помочь им. Но сначала она занялась «своими».
- Все, кто не ранен, - сказала она громко. – Сложите всех пострадавших в ряд. Так мне будет легче их лечить.
Повстанцы подчинились беспрекословно. Они казались сомнамбулами, еще не отошли от шока. Столько чудес за один день.
- Не сбивали бы вертолеты – ничего бы этого не было, - пробормотала Дайне и огляделась по сторонам в поисках своих спутников. Лайонс и Дарнел держались вместе, как всегда. Они не были ранены, хотя лица их были покрыты кровью от побоев боевиков. Но серьезных повреждений они не получили. Остальные боевики, выжившие после падения вертолета, тоже были живы. Пришло время заняться партизанами, которые уже лежали перед ней в ряд, как на плацу.
Топорики и камни лопи вывели из строя более десяти повстанцев. Плюс – перед Дайне лежали, сидели и стояли еще около двадцати солдат, получивших ранение в поместье дона Эстебана. Ничего себе задачка для проекций. Дайне прошлась вдоль ряда раненых и умирающих, оглядела их. В ключице одного боевика торчал топорик. Дайне выдернула его одним движением, отчего тот закричал не своим голосом, и решила начать с него. Одна из проекций медленно двинулась через его тело, просвечивая его, как рентгеном и на лице бородатого мужчины отразилось поистине детское изумление. Все остальные партизаны сгрудились вокруг него, стараясь даже не дышать. Они не могли видеть проекцию, но результат ее действий да. На их глазах срослась сначала рассеченная надвое белая кость, выглядывавшая из открытой раны, потом затянулась плоть, потом кожа. Все. Боевик, с вытаращенными от удивления глазами, встал на ноги и сделал несколько неуверенных шагов.