Мы оба другие.
Он наматывает мои волосы на кулак и наклоняет мою голову в сторону, обнажая горло.
— Нет, — я задыхаюсь.
— Нет, что? — шепчет он, опуская губы на мою шею, прижимая их к моей нежной коже. Он проводит зубами по точке пульса на моей шее.
Он мягко водит вверх и вниз своими руками по моим, поверх моей рубашки.
— Не прикасаться к тебе? — Его нежные пальцы заставляют меня гореть.
— Отвали от меня, — говорю я, пытаясь вывернуться, он как будто не слышит меня.
— Это всегда так происходит, — он снова целует меня. — Это нормально, проигрывать. Все проигрывают. Самые выносливые негодяи, которых я знаю, проигрывают битву.
Мне становится смутно интересно, откуда это? Мой радар подсказывает мне, что в этом что-то есть. Но я не могу сейчас обращать на это внимание.
— Я хочу, чтобы ты отвалил, — говорю я, тяжело дыша. — Я не хочу.
— Я знаю, — говорит он странным тоном. — Я знаю, но иногда, лучше сказать себе, что ты должна.
Я чувствую, будто лишаюсь рассудка, будто мой мозг — это самолет, только что взлетевший со взлетной полосы, взмывающий в воздух, вне пределов досягаемости, вне связи.
И именно в этот момент я прихожу в себя, что я делаю? Это же мой кабинет, сюда в любой момент может кто то войти, а я как последняя шлюшка растаяла лужицей возле его ног, Господи ведь мог войти кто угодно, даже мой отец.
Я собирала все свое мужество, на которое была способна, мне очень не хотелось этого делать, я не знала какие последствия меня ждут, я подняла колено и ударила его туда, куда планировала. И хоть я и ударила его совсем не сильно, но он все равно рухнул на пол и застонал так, будто был уже при смерти.
Я выбежала из своего кабинета не оглядываясь, побежала вдоль коридора в кабинет своего отца.
Как только я добежала дверь открывается и выходит мужчина дальше я слышу голос отца:
— Виктор… Он замолкает, как только видит меня — Арсения? Ты что то хотела?
— Я Эм… Прости, я не думала что у тебя клиент, я зайду позже.
Я уже хотела развернуться, но в этом мужчине, что то меня задержало.
Его губы изогнулись, и он встретился со мной взглядом.
— Мы уже все решили, не буду вас отвлекать — проговорил он.
Проходя мимо меня он улыбнулся, в этой улыбке не было Ничего дружелюбного, я точно знаю, он мне не нравится, и ещё больше меня беспокоит то, что мужчина был у моего отца.
Я оборачиваюсь, Виктор, как окликнул его мой отец, поравнялся с Максом, который, уже оклемался после моего удара.
Виктор, что то ему сказал, Максим пристально посмотрел прямо на меня. Мое сердце екает. Чтоб меня!
Он находится от меня на приличном расстоянии, чтобы я смогла увидеть выражение его глаз, напряженные, вокруг него словно витает облака, состоящее из одного напряжения, как перед грозой. Он заставляет воздух между нами вибрировать и потрескивать, словно от разряда электричества, от этого захватывает дух и мои чувства собираются в состояние повышенной боевой готовности.
Спина деревенеет, и мои крошечные волоски на затылке поднимаются торчком, как у кошки, которая встречается лицом к лицу со смертельной опасностью.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, как сексуальные противники.
Я первая отвожу глаза и переключаюсь на отца, который так же как я, смотрит на двух мужчин.
Глава 9
Арсения
— Мне нужно рассказать тебе кое-что, дочь — говорит папа после того, как мы зашли в его кабинет.
Я киваю, пытаясь сосредоточиться на его словах.
— Папа, я знаю что это по твоей просьбе Максима выпустили. Это правда? Но почему? Что тебя связывает с ним? — Мне до сих пор не верится, что мой папа мог быть осознанно вовлечён в это дело.
— Много лет назад у меня было одно дело, я был молод, в том же возврате что и ты — говорит он, наконец — и был мальчик, который убил одного мужчину, по закону он должен был ответить за свой поступок, так было всегда, но я пожалел его, не стал это дело доводить до конца. Тогда то я и решил, этот мальчик будет хорошим, для достижения поставленной цели. Мальчик рос, и по мере его взросления я его учил.
Папа ненадолго прерывается, уставившись прямо перед собой.
— Он был агрессивным, неуправляемый. Но все же он немного изменился, не в плохую сторону, просто повзрослел. Начал по-другому смотреть на некоторые вещи…
Нет ни единого шанса, что он может быть связан с теми людьми, даже если и помог когда-то давно с одним мальчиком. Папа просто не может помогать опускать на свободу преступников.