— Ваш домашний доктор?! — Кларисса по-настоящему удивилась; горбун Йойо был единственным в этой семейке, кто относился к ней почти по-человечески…
— Мой домашний отравитель! Это давняя история, давняя и отвратительная. Некогда я служил под началом самого Тролле, а после его гибели выполнял… Гм… Особые поручения правительства — в том числе по дипломатической части… И вот однажды бриг, на котором я плыл, попался Морскому Дозору Бриллиантиды и был пущен на дно. Команда спаслась на шлюпках; столь великодушный жест вообще-то не свойственен пиратам, но нам вот повезло… С трудом мы добрались на веслах до пробрианского берега: есть там одно гиблое место под названием Веселая бухта — чтоб тому шутнику, давшему ей имечко… Я коротко сошелся со своими товарищами по несчастью. Надобно сказать, к тому времени я обеспечил себе безбедное существование; в Титании меня ждал дом, жена и возможность оставить службу. Многим членам судовой команды пришлось значительно хуже. Особенно жаль мне было Гурбано, нашего доктора. Юноша отправился в далекий и чертовски опасный путь к берегам Зюйдландии прямо с университетской скамьи. Он очень рассчитывал на жалованье и призовые деньги; моряки должны были получить их по выполнении некоего дела… Увы! Все чаяния канули на дно. Йойо остался без гроша в кармане. Я знал о его трудностях и решил принять участие в судьбе этого человека; верно подмечено — дорога в ад вымощена благими намерениями! В то время Аида страдала женским недомоганием, и я пригласил Гурбано в качестве домашнего врача. Кто мог подумать, что между ним и моей женой вспыхнет страсть!
— Они полюбили друг друга?
— Она — да; а он… Полагаю, здесь имело место не столь чувство, сколь холодный расчет; впрочем, я могу и ошибаться, чужая душа — потемки… Йойо был недурным химиком — и большим знатоком растительных алкалоидов; как я теперь понимаю, он и в Зюйдландию отправился, дабы расширить свои познания в этой области. Туземцы хорошо разбираются ядах, у коварных южан это весьма востребованное поле деятельности… И вот однажды мне подсыпали первую порцию. О, они не торопились и действовали крайне осторожно: убить человека — проще простого, но это не входило в их планы… Видишь ли, в случае моей смерти кой-какие ценные бумаги и значительная часть денег должны были отойти дальним родственникам; Аиду и ее любовника исполнение завещания никак не устраивало. Им важно было сохранить меня живым, но безгласным и беспомощным, словно младенец. Надо отдать Йойо должное — он прекрасно справлялся с этим на протяжении многих лет.
— Неужели все ради денег?!
— А ради чего, по-твоему, совершаются самые гнусные преступления? — вздохнул Эзра. — Деньги и власть, девочка, их никогда не бывает достаточно. Пить из этих источников — только распалять свою жажду…
Я слег в постель; хитрец Гурбано уверял, что виной всему некая подхваченная еще в тропиках болезнь, хорошо ему известная. К тому времени, когда я заметил связь между приемами пищи и обострением «болезни», было уже поздно что-либо делать… Меня парализовало от шеи и ниже. Все, что я мог, — отказаться от еды; но тогда меня стали кормить насильно… И делать инъекции. Вдобавок к яду он присовокупил некое зелье, туманящее разум, вроде опия, так что я порой целыми неделями пребывал в царстве призраков.
Аида прижила с ним ребенка, отвратительное маленькое создание — в этом мальчишке проявилась порочная натура его отца, тщательно скрываемая… Полагаю, ты убедилась в этом сама. Да-да, я внимательно наблюдал за тобой, Кларисса; наблюдал, искусно притворяясь живым трупом, — благо опыт у меня по этой части богатый… Ты была единственной моей надеждой; с тобой связывал я хрупкие упования о перемене участи, и это действительно свершилось, хотя и не так, как я задумал…
Конец моему заточению положили Властители, явившиеся по твою душу. Властители?! Так вы знаете о них?!
— В числе горстки посвященных… Нас мало осталось; причастные этому знанию, как правило, помалкивают — либо замолкают навеки. Но я уже говорил, кажется, что служил под началом Рогира Тролле и был с ним коротко знаком. Наши пути пересеклись незадолго до революции, во время одного из спиритических сеансов — тогда они были в моде…
— Вроде тех, что устраивал здесь Йойо?
— Ну нет! — усмехнулся господин Двестингаусс. — В те времена все было совсем по-другому; уж поверь — на его собраниях не было никаких вертящихся столиков и прочей чепухи! Если Рогир или Брауде вызывали духа, тот возникал во всем своем мрачном великолепии, материализовался прямо из воздуха; и неважно, что это была всего лишь подделка, — даже самых смелых продирал по хребту мороз!