Изо рта при каждом вздохе вырывались облачка пара. Откуда-то взялось гулкое эхо, сопровождающее каждый шаг. Внезапно она поняла, что находится под сводами огромной пещеры… Нет, не пещеры — лесного чертога, поляны в окружении исполинских стволов; купол над головой состоял из переплетенных сучьев… Да нет же; это чердак, холодный и пыльный, забитый всяческой рухлядью… Таким он, наверное, видится глазами мыши…
Повсюду лежали россыпи монет — огромных, размером с суповую тарелку; сквозь толстый слой пыли пробивался чуть заметный металлический блеск. В центре поляны возвышалась груда костей. Нижние затянул седой лишайник; верхние казались совсем свежими — и над этой жуткой кучей, почти касаясь ее, свисал тугой кокон; мешок темной морщинистой плоти, по меньшей мере в три человеческих роста, слабо содрогающийся при каждом вздохе…
Под ступней девочки чуть слышно брякнула задетая неосторожным движением монета; и этого оказалось достаточно. Нетопырь зашевелился, выпрастывая уродливую голову из-под кожистых складок; Кларисса ощутила на себе полный плотоядного интереса взгляд хищника. Перепончатые крылья стража начали было разворачиваться, но в тот же миг девочкой овладело сильнейшее желание исчезнуть, уйти, покинуть это жуткое место — и сумеречные пространства послушно свернулись, потускнели, превращаясь в знакомую толстенькую фигуру за прилавком…
— Не получилось! — выдохнула Кларисса минутой позже на безмолвный вопрос отца. — Знаешь, пап, нам и впрямь лучше съехать отсюда как можно скорее… Эти Дрейзе совсем не такие, какими кажутся; они ужасные, ужасные! По крайней мере уж Антонин — точно…
Капканщик поверил дочери: страх и отвращение, плескавшиеся в ее глазах, были убедительней всяких слов.
Одним из последних приобретений Атаназиуса стала большая деревянная шкатулка в итанском стиле — без резьбы, но великолепно отполированная и покрытая прозрачным лаком, с бронзовыми уголками и ручками. Стоило потянуть их, как шкатулка хитроумным манером раскрывалась, являя взору множество отделений и ящичков. Внутри помещались всевозможные средства для изменения внешности — парики и бакенбарды, целая коллекция накладных усов и бород, родинки, грим (к каждой краске прилагалась своя кисточка), разнообразные чернящие и отбеливающие составы…
— Этот ларь обошелся мне в целое состояние! — качал головой капканщик, в то время как Кларисса восторженно копалась в отделениях, с хихиканьем примеряя перед облезлым зеркалом накладные усы и брови. — Надеюсь, он того стоит: кто бы мог подумать, что за театральную мишуру сейчас дерут такие деньги… Осторожней, милая: все это нам очень скоро понадобится.
В тот же день, ближе к вечеру, Атаназиус сбрил собственную бороду и приклеил фальшивую, рыжую — и такие же рыжие усы. Пенсне с простыми стеклами и поношенный картуз довершили образ.
— Ты сделался похож на станционного смотрителя! — Кларисса, смеясь, захлопала в ладоши.
— Скорее, на приказчика или мастерового, — ухмыльнулся капканщик. — Ну что же, попробую испытать сей маскарад в деле! Пойду, сделаю кой-какие покупки: надеюсь, никто не заметит, что растительность на моей физиономии фальшивая… — Он еще раз придирчиво осмотрел себя в зеркале. — Да нет, вряд ли; к тому же скоро начнет темнеть.
Отец и сын Дрейзе, конечно же, обратили внимание на перемены в облике постояльца; но, верные своей политике, ни словом не выразили удивления. Теперь капканных дел мастер совершал вояж по лавкам и мастерским почти каждый вечер — а вернувшись домой с покупками, обязательно сверялся с длиннющим списком и что-то вычеркивал из него. В комнате постепенно становилось не продохнуть от ящиков, корзин, коробок и чемоданов: они уже не помещались под столом и кроватями, заняв немалую часть жилого пространства. Предметы приобретались довольно странные: бухты толстой и тонкой веревки, обшитые жестью полозья для саней, меховая одежда, парусина, навигационные инструменты, бочонок пороху…