— Я думала, неразбериха в стране — это всегда плохо…
— Не «думала», а «думал», Дабби. Вживайся поскорее в роль: тебе еще долго придется морочить людям головы… Что касается терминов «хорошо» и «плохо» — они, знаешь ли, чертовски относительны.
— А почему фальшивомонетчиков преследуют строже убийц? Разве они опаснее?
— Для государства — безусловно, ведь они подрывают саму основу его существования; в то же время смерть одного-двух человек, как правило, мало что значит… Кроме того, деньги в Итанском Регистрате священны, и подделывать их — величайшее святотатство.
— Но ведь деньги — это презренный металл! Так говорят проповедники…
Шарлемань усмехнулся:
— Не вздумай цитировать их, когда мы ступим на землю Регистрата, особенно эти слова. За такое легко можно загреметь в тюрьму. Отношение итанской религии к деньгам прямо противоположное. На кулгушти само название местной валюты, итанго, означает «мера вещей», то есть своего рода божественное начало. Круглая форма монеты является миниатюрным изображением солнца, которое есть лик божества; квадратное отверстие в ее центре — символ геометрического совершенства, столь ценимого в Регистрате. Кроме того, итанго еще и единица веса, этакая универсальная гирька, которая всегда при тебе, — оригинально, правда?
— А мелкие монеты у них какие? — Кларисса невольно заинтересовалась.
— Дело в том, что мелких, наподобие наших тавро и квадро, у них нет — зато весьма распространены долговые расписки, кредитные обязательства и прочие бумаги подобного рода. Это не очень удобно, но таковы традиции, связанные с историей возникновения денежной системы. Вот как ты думаешь, какая из наших монет самая древняя?
— Не знаю… Может быть, гю?
— Неверно! Еще попытка?
— Ну, тогда самая маленькая, полтавро…
— Опять нет! Как ты считаешь, кто придумал первые деньги? Стоп! Подумай хорошенько. Кому они были нужнее всего?
— Купцам, конечно! Торговцам…
— Верно, да не совсем… Больше всего в единой мере товара нуждались крестьяне и скотоводы. У них не было столь разнообразного ассортимента для мены, понимаешь? Поэтому первой монетой стали маленькие кусочки меди с примитивными значками, наподобие тех, которыми клеймили скот. Отсюда и название монеты — тавро. Позже, когда появился гю, королевским указом был объявлен единый вес, размер и рисунок для мелкой монеты.
— А откуда взялось слово «гю»?
— Название дано в честь короля Гю Второго… Именно он объединил державу и ввел первую крупную денежную единицу — до этого использовались слитки золота и серебра, по весу… Ну а монеты в полтавро и квадро появились намного позднее. Сперва квадро, что на древнем языке Пробрианики означает «четверть», то есть одна четвертая гю; соответственно, двадцать пять тавро. Вот квадро как раз обязана своим возникновением торговому сословию: для купцов было чрезвычайно удобно иметь промежуточную денежную единицу. Кстати сказать, если все тавро несут стандартный рисунок, то на квадро он разный — купеческие гильдии каждого города имели право чеканить собственную разменную монету и, соответственно, ставили на ней свои гербы. Сейчас это сохранилось просто как традиция. И, наконец, упомянутая тобой монетка в полтавро введена совсем недавно, меньше ста лет назад… Это связано с тогдашним кризисом и подешевением многих товаров. У итанго совсем другая история. Чтобы понять ее, надо окунуться в глубь веков. Гм… Ты в курсе, что Пантитания была заселена выходцами с другого материка, Гранбрианы?
— Да… — Кларисса поежилась, вспомнив рассказ господина Эгре. Все, связанное с этим человеком, было окрашено для нее в темные тона.
— Так вот, значительно позднее на севере Гранбрианы возникла великая и могущественная Пробрианская империя. Сегодняшнее королевство Пробрианика — лишь жалкая тень былого величия этого государства. Империя ширилась, завоевывая все новые и новые пространства на юге и на севере. Титания, Лидиана и Фортугана — все это бывшие колонии Пробрианики; а вот Итанский Регистрат — нет. Итанцы — прямые потомки первопоселенцев; один из самых древних народов нашего мира. Империя в свое время завоевала их, но итанцам во многом удалось сохранить свой традиционный образ жизни и культуру.
Шарлемань умолк, задумчиво поигрывая своей тростью. Хуберт начал похрапывать во сне. Клариссу тоже одолевала усталость, однако рассказ волшебника пробудил в девочке любопытство — и она твердо решила не давать покоя несчастному Дабби Дею, покуда не услышит всю историю до конца.