— Ну а если окажется, что добраться до нашей крошки можно, лишь переступив через его… Гм… Горячий пепел? Простите мою назойливость, властительная Мельдана; но похоже, все к тому катится…
— На этот случай мне даны соответствующие инструкции, — бросила женщина. — Если дойдет до открытого противостояния, мы получим необходимую помощь.
— Я даже догадываюсь, какую, — медленно произнес Петроний после долгой паузы. — Властители готовы спустить с цепи Тварь.
ГЛАВА 3
— Более идиотскую выходку трудно представить! Нет, ты подумай только — подвергнуть обстрелу город, мирный город! Это неслыханно! — Юстас Квендиго в раздражении запахнул плащ. — И после этого у некоторых хватает ума болтать о Реставрации… Да каждый ребенок отныне будет воспитываться в убеждении, что Бриллиантиду населяют изверги и душегубы!
— Но что сподвигло капитана на такой шаг? — поинтересовался капканщик.
Шли последние приготовления к отплытию; люгер загружали зюйдландскими товарами — старый герцог желал добиться полного правдоподобия придуманной ими легенды.
— Чьи это вообще суда?
— Барона Умберго, Морской Дозор острова Клирика. Его корабли были атакованы в районе сорок седьмой параллели — атакованы странного вида канонерками, очень низкой осадки и полностью обшитыми сталью… С этим мне предстоит разбираться отдельно: о таких судах у нас пока что нет информации. Барон божится, что ядра отскакивали от них, словно горох, — в то время как их орудия прошивали оба борта навылет! Я сразу вспомнил привезенные тобой чертежи. Ты говорил, что это всего лишь проект…
— У меня нет сведений, подтверждающих обратное. Но…
— Вот именно «но». В конце концов один из наших кораблей, «Тригла», получил прямое попадание в пороховой погреб и взлетел на воздух. Республиканцы, казалось, удовлетворились сделанным и повернули к берегу; впрочем, у них просто могли закончиться боеприпасы. Если верить донесению, их чудо-пушки делали по семь-восемь выстрелов на один наш! Старик Умберго потерял в бою сына; и я подозреваю, именно это определило дальнейшее. Он приказал поднять на мачты республиканский триколор и под его прикрытием проник в гавань Примбахо. Не понимаю, как ему удалось, разве что береговая оборона Республики сильно уронила дисциплину за последнее время. Канонерок в порту не оказалось. Должно быть, поднялись вверх по реке, ты знаешь — Гвистокара в этом месте соединяется с морем каналом и системой шлюзов… И тогда болван Умберго отдал приказ начать бомбардировку города. Старый дурень рехнулся умом, не иначе. Я, конечно, понимаю его чувства… Но то, что он сотворил, — это лучший подарок республиканцам, какой только можно представить.
— А что думает по этому поводу Его Величество Крайоль Пятый?
— Я отправляюсь на Бриллиану сразу после того, как провожу тебя в путь.
— Насколько я тебя знаю, приказ об отстранении клана Умберго от операций на море уже готов и ждет только августейшей визы?
— Не угадал! — криво усмехнулся герцог. — Это уже не имеет никакого значения. Кроме того, если подходить формально — они первыми напали на нас.
— Значит, война…
— Ну, строго говоря — мира-то никто не подписывал… Просто возобновление боевых действий. И знаешь, я все больше убеждаюсь, что лучше начать их сейчас, чем позже.
— Столько крови… — покачал головой Атаназиус. — Столько ненависти… Зачем? Для чего?
— Они или мы, сын мой, такова воля Всевышнего… Но даже если Королевству суждено пасть — это ничего не меняет. Все, что мы можем в бурю, — это крепче стиснуть штурвал.
Капканщик со вздохом обернулся. Дорога от гавани серпантином поднималась вверх, кое-где огибая острые скалы и ныряя в виноградники, к воротам замка. Над зубчатыми башнями реяли знамена рода Квендиго. По направлению к порту торопилась фигурка всадника. Атаназиус прищурился.
— Похоже, моя племянница спешит сюда проститься. Жаль, мы так и не успели толком с ней поговорить.
Кассандра направила лошадь прямо к пирсу, не обращая внимания на шарахающихся в стороны людей; и соскочила, лишь подъехав вплотную.
— С удилами ты управляешься не хуже, чем со штурвалом, внучка; но зачем давить народ! — добродушно усмехнулся старый герцог.
— Я боялась опоздать! — смущенно потупилась девушка. — Вот, держи… Это отцовский; думаю, он по праву должен принадлежать тебе.
Атаназиус принял из ее рук массивный серебряный перстень с эмалью: по белому полю скакал темно-синий кабан. На ободе кольца виднелась глубоко врезанная надпись: «Делай что должно — и будь что будет». Полюбовавшись несколько мгновений, капканщик со вздохом протянул его обратно.