Нищенка медленно распрямилась, оказавшись почти на две головы выше рослого полицей-регистратора.
Юсут Карья заглянул в темную дыру капюшона — вернее, того, что он ошибочно принимал за глубокий капюшон.
Юсут Карья закричал.
Тварь откликнулась.
Человеческое ухо не могло воспринять эти звуки; но они проникали сквозь кожу и плоть, заставляя мелко вибрировать кости, превращая человеческую волю и решимость в кисель… Собаки по всей округе зашлись истошным воем, Кларисса у себя на крыше тихонько охнула и изо всех сил стиснула зубы. Полицей-регистратор рухнул как подкошенный, судорожно дрыгнул ногами — и впал в беспамятство.
Гармодий и Виндарий, отставшие от Твари на пару кварталов, тоже ощутили ее неслышное тремоло. Облаченные в длинные, пропитанные каучуком плащи, они следовали за своей ищейкой; в руках у Виндария покачивалась переносная лампа Тролле, похожая на большой якорный фонарь с массивным цоколем. Для обычных людей стекло ее оставалось темным…
— Похоже, наша красуля снова кого-то повстречала, — бросил Гармодий.
— Угу… После нынешней ночи местный фольклор обогатится еще одной мрачной легендой.
— Хорошо, что Властители догадались накормить милашку; можешь смеяться, но я чувствую себя спокойнее, зная, что она сыта.
— Отчего же, вполне тебя понимаю…
— Где там остальные, хотел бы я знать!
Виндарий оглянулся:
— Ксаверий идет следом за нами, а Селины что-то не видно.
— Хитрая стерва! — процедил Гармодий. — Бьюсь об заклад, эта дрянь хочет отсидеться за нашими спинами, а потом как ни в чем не бывало предстать перед Властителями. Но уж я позабочусь… Смазливая мордашка ей не поможет; Мельдана со всех спрашивает одинаково строго!
— Честно говоря, меня больше беспокоит Шарлемань. С девчонкой мы управимся в два счета, но этот…
— Я думаю, у Властителей есть некий план относительно его персоны, — важно отозвался Гармодий. — Полагаю, они отвлекут его внимание, а мы тем временем заполучим девчонку.
Виндарий насмешливо глянул на собеседника:
— Скажи-ка, любезный, а тебе не приходил в голову прямо противоположный вариант? С чего вдруг Властителям рисковать своей шкурой ради эпигонов? Куда лучше втихаря выкрасть приз, покуда Шарлемань будет разделывать нас под орех! Полагаю, Селина прекрасно это поняла, она вообще соображает неплохо… И побыстрее, чем ты, мой маленький прыщавый друг!
Гармодий злобно выругался:
— Я не позволю обскакать себя какой-то профурсетке!
Кларисса побелевшими от напряжения пальцами вцепилась в скользкую раму слухового окошка. Сомнений быть не могло: это, чем бы оно ни было, привело Властителей прямехонько к дому госпожи Эвельгарт. Зловещие тени остановились напротив дверей, но девочка прекрасно понимала, что никакие запоры ее не спасут. Она затравленно огляделась. Путь к спасению оставался только один, шаткий и ненадежный: жестяная труба водостока на углу здания. Внизу раздался глухой скрежет и треск вышибаемой двери. Они в доме, поняла Кларисса. Медлить было нельзя: стараясь двигаться как можно тише, она выбралась на скользкий металл кровли. Ноги тотчас заскользили куда-то; девочка судорожно вцепилась в низенькие перильца ограждения. «Ничего, ничего… Еще один шаг, теперь еще один… Время пока есть…» В глубине дома послышался взрыв проклятий и сразу же — громкий хлопок выстрела. Это подстегнуло Клариссу. Девочка легла на живот и заскользила вниз, к водостоку. Когда ноги ее очутились над краем крыши, вспыхнул мгновенный приступ паники. Кровельное железо было таким холодным, что сразу заныли пальцы. Крепко обняв водосточную трубу, Кларисса стала медленно сползать по ней вниз. Она старалась не смотреть на мостовую, цепляясь взглядом за мокрые кирпичи. Девочка спустилась на один этаж; предстояло одолеть еще три — как вдруг стену дома вкрадчиво тронул мертвенный синий отсвет.
— Хорошая погода для прогулок, не правда ли? — произнес за ее спиной полный издевки молодой голос.
Кларисса нашла в себе силы обернуться. Эпигон парил в воздухе, слегка покачиваясь, словно вывешенное на просушку белье. Было ему лет семнадцать, не больше; лягушачий рот растянулся в приветливой ухмылке, но глаза смотрели пусто, без всякого выражения, словно две оловянные пуговицы. Одну руку он засунул за отворот макинтоша, в другой была здоровенная некролампа. Шляпа, из той же непромокаемой ткани, что и плащ, казалось, держится на голове только за счет больших оттопыренных ушей.
— Позволь представиться, крошка: мое имя Ксаверий, и теперь ты — моя плен…