Эпигон не успел договорить. Кларисса явила Власть. Темную фигуру отшвырнуло через всю улицу и ударило о стену дома напротив. Фонарь несколько раз моргнул; тело Ксаверия полетело вниз, но у самой земли вдруг замедлило падение и плавно приземлилось на ноги.
— Так-так-так… Наша малютка кусается! Ну что ж, если тебе это нравится — давай поиграем… — В следующую секунду девочку прижало к трубе с такой силой, что она не могла даже вздохнуть. Пронзительно скрежетало железо, перед глазами запрыгали кровавые зайчики. Бороться с навалившейся тяжестью было невозможно, немыслимо… Тут Ксаверий допустил ошибку, на миг ослабив давление. Кларисса не преминула этим воспользоваться — и взмыла в воздух, даже не успев испугаться собственной безрассудной смелости. Невидимые мягкие крылья вознесли ее над крышами; там Власть стала ослабевать, но эпигон, не выпуская фонаря, устремился следом. Оглянувшись через плечо, Кларисса увидела, что преследователь находится всего в нескольких метрах позади: он вытянул вперед свободную руку. Вместо пальцев на ней теперь были длинные, хищно загнутые металлические крючья. Девочка рванулась ввысь, не подумав о том, что с ней случится, если Ксаверий отстанет: вдали от источника N-лучей Власть неминуемо исчезла бы… Но эпигон не намеревался упускать вожделенную добычу, да и левитация, похоже, была для него делом привычным. Расстояние постепенно сокращалось. Тогда Кларисса резко устремилась вниз. Ветер хлестнул по глазам, крыши и улицы Шехандиады закружились, словно исполинская карусель.
— Молю тебя, крошка, — осторожней! Ты нужна мне живой! — донесся крик.
Выровнять полет удалось не сразу; лишь над самыми печными трубами безостановочное кувыркание замедлилось. Чудом не насадив себя на острые копья ограды, Кларисса приземлилась возле городского парка. Мостовая больно ударила по пяткам; девочка пошатнулась, но сумела удержать равновесие. Ксаверий завис над улицей. Фонарь в его руке казался пойманной в клетку звездой. Кларисса хотела бежать, но внезапно поняла, что едва может сдвинуться с места: к каждой ноге словно привязали пудовую гирю. Эпигон издевательски захохотал и неторопливо начал снижаться.
«Не всегда есть смысл рассчитывать на грубую силу, — сказал Шарлемань. — Скорее всего, твоих противников будет больше; и победить их в честной схватке тебе вряд ли удастся». — «Что же мне делать?» — «Импровизировать. Постарайся переплутовать их; выкинуть фортель, который будет полной неожиданностью для тебя самой. Еще раз повторяю, не пытайся думать в этот момент; задумаешься — тут же потеряешь концентрацию, а последствия будут весьма печальны… Выпусти на свободу потаенное эго, что прячется в глубинах твоей души; не думай, как использовать Власть, — просто стань ею сама. Нуте-с, попробуем еще раз…»
Кларисса до боли закусила губу. Вся доступная ей сила сжалась в упругий тугой комок, исторгающий колючие злые протуберанцы; удержать его в повиновении не представлялось возможным, но можно было задать направление…
Выпад незримой рапиры оказался точен. Стекло фонаря с громким хлопком взорвалось, брызнув сквозь решетку мелким искристым крошевом; синий огонь, ослепительно полыхнув напоследок, угас. Ксаверий с ужасным воплем низринулся вниз, беспорядочно махая руками, словно пытаясь уцепиться за воздух. Спустя миг булыжная мостовая вышибла из него дух.
Эпигоны методично обшаривали особняк Нэлтье. Гармодий исходил злостью: после того как проклятый Шарлеманев саквояж вцепился ему в ляжку, Виндарий не переставал подтрунивать над напарником. Дом оказался пуст, Тварь некоторое время покрутилась в комнатах, потом устремилась на чердак.
— Ну где там эта маленькая дрянь… — Гармодий явил Власть и ощупал незримыми языками темное, пахнущее пылью и голубиным пометом пространство.
— Бьюсь об заклад, она на крыше! — откликнулся его товарищ. — Смотри, осторожней; там наверняка скользко… Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал, верно?
Гармодий пробурчал себе под нос нечто грубое.
— На твою драгоценную персону мне плевать, но если вместо девчонки придется предъявить ее трупик, властительная Мельдана будет чертовски огорчена! Она ведь может и не засчитать нам экзамен…
— С удовольствием отправил бы старую воблу к дьяволу в зубы!
— Какой ты испорченный, Гармодий! И говори тише, пожалуйста: если вдруг наша Селина услышит тебя хоть краем уха, то наверняка донесет Властительнице; прямо-таки сочтет своим долгом — в отличие, скажем, от меня… Гм, похоже, здесь никого нет!