– Ты знаешь, что всё сказанное на Светлой площади – ложь. Почти всё, – добавляю я, вспомнив убитых мною хранителей.
– Встречу нужно заслужить.
– Отдать Джюель камень? – усмехаюсь я.
– Ага, сметливая. Найджел не захочет тебя видеть.
– И почему это?
– Тебе это не нужно знать. Мы держим такие вещи втайне.
– Он в порядке?
– Угу. Поражён, но в порядке. Видела бы ты его счастливую улыбку, когда перед его лицом пронесли холодное, бледное тело Грэма Коши.
Я замираю.
– Улыбку?..
– Сейчас он либо сокрушает, либо развлекается со своими рыжими. Не беспокойся о нём, тебя он не заслуживает.
Вот насколько далеко может заходить его мерзкая ревность? Столько пройти вместе, чтобы потом так жестоко плюнуть мне в лицо одной лишь улыбкой? Он думает, что теперь для него открыты двери… Как забавно.
– Милая, Джюель рассказывала мне о ваших ужасных отношениях. Постоянные скандалы, недомолвки, неуважение. Это свидетельствует лишь о том, что однажды кто-то из вас перевернёт лодку навзничь.
– Мы… друзья, – говорю я, не осмеливаясь выговорить «были».
Настал момент отвязать наши руки друг от друга и не волочиться по земле, высасывая из нашего общения последние соки?
***
Сандер мог солгать, чтобы причинить мне как можно больше страданий. А план его прост: на моей стороне никого не осталось, я жалкая и отчаянная, а мой единственный выход – подчиниться Владычице сферы Голубой Бирюзы.
Найджел ещё до недавних событий узнал об убийстве, совершённом мною ради него. Он никогда бы не отвернулся от меня.
«Жалкое слово «никогда» редко является истиной».
Найджела заставили улыбаться на публику!
«У него был повод радоваться».
Сомневаться в его больной любви ко мне смысла нет: это общеизвестно. Если бы не его эгоизм и собственнический нрав, я бы, возможно, ответила ему взаимностью. И если бы Грэм не стал тем, кому я скрытно симпатизировала. В то время Найджел отталкивал меня так, как умел лишь он.
Быть может, ему суждено быть одиноким, как всем покровителям сферы Голубой Бирюзы, а возможно, он найдёт себе кого-то, кому удастся влюбиться в него, и он изменится в лучшую сторону ради той единственной.
Сандер сегодня выглядит веселее прежнего.
– Как ты, солнышко?
– Я выгляжу лучезарно? – спрашиваю я. – Давай, начинай свою тираду или приступи к пыткам.
– Мне не позволено истязать тебя, да и у меня нет особого желания портить твою нежную светлую кожу.
– Как иронично.
– Приготовься, дорогая. Бен, веди его! Мы с тобой, Милдред, сейчас же всё проясним.
– Что?..
– Кто вы такие? Куда вы меня ведёте? – звучит больно знакомый голос.
У меня в жилах стынет кровь, а ноги подкашиваются. Я выпучиваю глаза, упираюсь лбом в прутья камеры.
Его волосы отросли и перекинулись на лоб. Ноги босые, взгляд испуганный, а по щекам безостановочно текут слёзы. Он одет в синюю пижаму.
– Милдред! – выкрикивает Айк, пугаясь моего вида.
Нет.
Нет.
– Почему он помнит? – сквозь ком в горле спрашиваю я.
– Думаешь, отчего три дня затишья? Я искал хранителя, который стёр ему память. Он повиновался и вернул ему тебя.
– Айк, – тихо говорю я.
– Где мы?! – спрашивает он, сотрясаясь в неудержимых рыданиях. – Боже мой, как тут грязно. Что они с тобой сделали? Что сделают со мной? Кто-нибудь, помогите! Я видел тебя, Милдред! Я видел! Ты была другой! Странной…
Кулак Сандера влетает в челюсть моего лучшего друга. Айк отшатывается, а упасть ему не даёт Бен, схватив за подмышки.
– Прекрати! Хватит! – говорю я.
– Я его сейчас прикончу, – отвечает хранитель. – Без колебаний, Милдред. Я действую быстро, не терплю соплей и промедлений. Соберись, тряпка, и уступи Великой Владычице.
– Не делай этого, – бесстрастно говорю я, когда внутри меня всё буквально вскипает.
– Ты заговорила посерьёзнее. Похвально, Хейз.
– Отправь его домой. И никогда, слышишь? Никогда больше не прикасайся к нему. Зови Джюель.
– Бен, брось мальчика под его домом.
– Верни его в постель, Бен! И если ты этого не сделаешь, как только я выйду, твой язык будет насажен на шпиль замка. И не только язык, чёрт тебя дери, рыжая шавка!
Бен сглатывает и прикрывает пах.
– Не будем злить чёрную сиротку, помоги Айку добраться до постели.
Бен уходит, уводя Айка из темницы и обращаясь с ним очень бережно. В конце коридора я даже слышу, как он предлагает ему приложить к щеке что-то холодное.
– Нет, нет. А Милдред? – без конца повторяет Айк.
– Если я узнаю, что он мёртв, я не пожалею своей жизнью, клянусь. Никакой победы вы не дождётесь, – говорю я, стараясь не реагировать на голос лучшего друга.
– Мы выполним своё обещание. Нужно нам марать руки о смертного человека!