– Хранители тоже смертные, – противоречиво отвечаю я.
– Не напоминай о моей слабости. Я пойду за своей госпожой. Она ждала этого весь день, – нетерпеливо отвечает Сандер.
Я сдалась, стоило им снова продемонстрировать свои серьёзные намерения. Они бы убили его. Они бы его, чёрт возьми, убили!
В глубине души я знала, что никогда не вручу себя Джюель, но была уверена, что они будут лузгать всех моих близких, как орехи, и я соглашусь на её условия.
Мне нужно найти способ вырваться из оков Джюель. Ради Грэма, несмотря ни на что, я отомщу всем и без колебаний прикончу тех, кто принёс мне страдания.
Джюель одета в утягивающее белое платье с кружевами и тонкими бретельками. Несколько швов платья вдоль тела украшены мельчайшими жемчужинками. На груди красуется изящный жемчужный цветок с отходящими от неё нитями, на которые нанизаны круглые бисеринки из ларимара – минерала, который обычно напоминал мне свежее, девственное озеро. Однако в канун Рождества, когда я смотрела на свою коллекцию минералов, и взгляд мой падал на эту красоту, её хотелось съесть, потому что она была похожа на пряник, покрытый голубой глазурью.
Спина Владычицы прямая как стрела, подбородок гордо вздёрнут, ярко-красные губы, подобно зеркалу, блестят и переливаются. Ногти Бертран острее прежнего и похожи на металл, которыми, точно кинжалом, можно было бы проткнуть горло. Волосы завиты в гладкие локоны, а на макушке покоится жемчужный обруч. Мои глаза опускаются на её серебристые туфли с блистающим ремешком, обвивающим щиколотки. Она настолько красивая и настолько дьявольская, что страшно подумать незнакомцу, что может скрываться за этой завораживающей красотой.
– Приветствую, Милдред.
– Что мне делать?
– Не терпится? Мне тоже, но давай мы с тобой обсудим пару вещей. В первую очередь, как ты себя чувствуешь?
– Волнует? Несчастно.
– Хорошо.
– Хорошо?!
– Я же этого добивалась, так что да, это очень даже хорошо. Сожалею, что нам с Владыками пришлось прибегнуть к казни Грэма. Он нёс серьёзную угрозу всему миру сфер.
– Не заговаривай о нём и не смей своими погаными устами называть его имя. Ты не заслуживаешь этого!
Смерти Грэма хотели Флавиан, семья Бодо и сама Джюель. Уверена, что она убедила Бада принять такое решение, сказав, что Грэм помогал мне убить Юми. Какой абсурд.
Сандер победно ухмыляется и с восхищением смотрит на свою Владычицу.
– Не рычи на меня, котёнок, – улыбается она. – Не будем бередить твою свежую рану. Ты справилась и пощадила Айка.
Я крепко стискиваю челюсти. Невыносимо! Невыносима эта темница, эти покровители и хранители, этот мир и моё существование, в конце концов!
– Я дам тебе кинжал, – говорит Джюель. – Ты разрежешь себе затылок. Пальцами найдёшь камень и отдашь его мне. Больше ничего не требуется. Только так я смогу тобой управлять.
– И не будет никакого торжества? – усмехнувшись, спрашиваю я.
– Сандер рассказал? О, он настаивал, но я отказалась. Для такого случая тебя придётся выпустить из темницы, а здесь, мягко говоря, неприятный запах и небольшая вместительность. Если потребуется праздник, на нём ты будешь фоновой фигурой за моей спиной. Не центральной. Народу не следует знать, как проходит эта процедура, и в дальнейшем я планирую сохранить это в тайне.
Владычица протягивает мне кинжал.
Я обвиваю пальцами тёплую рукоятку, но Джюель не сразу позволяет мне завладеть оружием:
– Не подведи меня, дочка.
Я, прикусив губу, сквозь невыносимую боль разрезаю кожу. Лезу пальцами в рану и сдерживаю выкрик. Начиная ковыряться в мышцах, я, не выдерживав, с мощным выдохом издаю болезненный стон. Моё тело скорчивается на полу, как раздавленная на асфальте улитка, и от каждого сдвига на миллиметр я содрогаюсь.
– Я рядом, – шепчет Джюель, присев возле темницы. – Всё пройдёт.
Я нащупываю что-то твёрдое и острое, хватаюсь за основание и вытаскиваю. Этот камушек… Я была запланирована с ним, рождена с ним и девятнадцать лет носила его в своём затылке.
Я вручу свою свободу совершенно незнакомой женщине, глаза которой радостно загораются от вида этого окровавленного кусочка.
– Отдавай его мне. Добровольно.
Я подползаю к Бертран, протягиваю ей свою окровавленную руку. На ладони лежит плоский камень размером не больше моего глазного яблока.
– Не бойся крови, – выговариваю я, вспоминая о её самом большом страхе.
– А ты сведущая, – говорит она и двумя пальцами забирает мою независимость.
Она уже завладела мной: всё тело зудит, не привыкшее к какому бы то ни было подчинению. И вот оно: жажда в душе Джюель Бертран целиком охватывает меня и пытается против воли поднять моё тело. Через секунду звучит приказ: