– Никогда не пожалею, – убедительно отвечаю я.
Я жалею о том, что не позволила умереть всем своим близким и не сгнила в темнице, потому что управляемой Джюель я страдаю хуже, чем в окружении прутьев.
Я отворачиваюсь от Найджела и начинаю засыпать. Он накрывает меня лёгким одеялом, ложится сзади и обнимает мягко, но крепко. Наши с покровителем ноги переплетаются, как ветви.
– Спасибо тебе, ониксовое солнце. Ты обворожительная.
– Ты тоже, – отвечаю я в полусне.
Я резко просыпаюсь от кошмара, в котором Грэм, срывая голос, звал меня из глубин дремучего леса. Я испытывала животную панику, руки и ноги дрожали, натыкались на торчащие пеньки тонких деревьев, острые и липучие ветки, многие из которых неожиданно выскакивали, чтобы проткнуть мне глаза. Меня не останавливала единственная цель: идти на зов. Неукротимый, молящий о помощи крик…
Слёз на этот раз не было, но так хотелось, чтобы Найджел понял, что мне не хочется полностью голой спать в его постели. Он обнимает меня, положив руку на живот, и спрашивает, что же мне приснилось. Он – не Джюель, которая выпытает у меня что захочешь.
– Последствия темницы, – недоговариваю я.
– Как окончательно проснёмся, расскажешь мне. Попробуем избавиться от твоих страхов, любимая.
– Конечно, – отвечаю я и снова укладываюсь на подушку, но более не засыпаю. С одной стороны, довольно с меня кошмаров, а с другой – мне так хочется уснуть и не чувствовать, как Найджел любовно гладит меня пальцами.
Мне не хочется больше чувствовать.
Я насильно заставляю себя спать, чтобы моё подсознание снова предприняло тщетные попытки найти Грэма, каким бы он там ни предстал и что бы с ним там ни произошло.
Глава 18
Мне приходится снова облачить себя во всё то безобразие, что Джюель приготовила для Найджела, и накинуть пальто, чтобы никто больше не видел ни сантиметра моего тела.
– Тебе нужно сокрушать, – говорит Найджел, а с его лица не сходит радостная улыбка.
Я отвечаю ему той же любезностью, готовая завопить от злости.
– Я должна вернуться к Джюель. Она будет недовольна тем, что я всю ночь была неизвестно где.
– Неизвестно где? – Найджел приближается ко мне, обнимает за талию и щекочет языком за ухом, оставляя там же напоследок мягкий поцелуй.
Я тихо выдыхаю и зарываюсь руками в белые волосы покровителя.
– Они у тебя настоящие? – спрашиваю я, аккуратно стукнув его коленкой по ноге.
– Крашеные. Не ожидала?
– Точно нет! Я думала, ты такой с рождения.
– Чтобы утолить твоё любопытство, я мог бы их отрастить, однако уж слишком не люблю настоящий цвет своих волос, поэтому обойдёшься.
– Не переживай, не особо в этом нуждаюсь.
– О, я думал, ты захочешь знать чуточку больше о своём мужчине.
Больно. Больно. Больно. Он не мой. И никогда не будет.
Я не хочу продолжать это представление. Мне нужно уйти к Джюель. Она, впрочем, времени не теряет, давя на меня своим влиянием. Я испытываю лёгкую тошноту от сопротивления, но сдаюсь и переношусь в тронный зал.
Джюель сидит на троне, разглядывая ногти. По его крупным шипам рассыпается белое полупрозрачное платье, украшенное серебристыми камнями и сияющими, как звёзды, блёстками. Глубокий вырез платья заполняют несколько сверкающих, точно лунная дорожка, ожерелий. Широкие рукава, оголённая тонкая нога вплоть до бедра, изящные туфли и лёгкая, но жестокая улыбка.
– Не забывай, что ты правая рука. Все мы любим развлечения, но работа не ждёт.
Я молчу. Джюель облизывает белоснежные зубы, предвкушая развлечение. Она приподнимается с трона и чувственно проводит руками по его подлокотникам.
– Милдред, покажи мне всё, что ты сейчас чувствуешь. Говори.
– Ты мразь!
Я пытаюсь держаться на ногах, чтобы не унизиться и не упасть перед Джюель на колени. Я так отчаянно пытаюсь сохранить свою индивидуальность, хотя безвозвратно её потерла. Я обречена быть использованной в самых жутких злодеяниях Владычицы сферы Голубой Бирюзы.
– Я спала с Найджелом в одной кровати. Ничего хуже я не могла совершить по отношению к Грэму!
– Но тебе понравилось? – интересуется Джюель.
– Здесь, – я бью себя в грудь, – мне больно до такой степени, что я хочу прямо сейчас проколоть себя этим мечом.
Я бросаю новое оружие под ноги Бертран.
Живот скручивает, глаза до неистовства болят. Милдред Хейз честна перед врагом.
– Я люблю Грэма, а ты отправила меня к Найджелу. Почему ты поступаешь так со мной? Я уже в твоей власти, прекрати пытать меня, будто я узница в темнице. Перестань убивать меня. Перестань! Я не могу больше так жить. Мне нужен… он. Я ощущаю себя изорванным в клочья фаугом.