– Меня держат в плену, – шёпотом говорю я, вытирая ладонь о штаны.
Она дала мне право говорить всё, что я хочу, не налагая при этом запрет на общение с другими! Запрет, который она дала мне ранее – говорить честно только в её присутствии, а при других молчать, куда-то исчез. Где она просчиталась? Впрочем, какого чёрта меня это волнует? Мне нужно немедленно действовать.
Я переношусь в Аметистовую сферу к Киаре Аттвуд.
Я готова прыгать от счастья, когда вижу родную улыбку и чёрные блещущие глаза подруги.
– Милдред!
Она крепко обнимает меня, и я вцепляюсь пальцами в её твёрдые доспехи.
– То, что произошло – это… ужасно, – говорит она таким тоном, словно пытается оправдать все мои действия. – Владыка Флавиан, семья Бодо… Так ещё… Так ещё и возвышение этого дурачка!
– Это была не я, Киара, – сразу говорю я. – Джюель мною управляет. Для подробностей у меня времени не хватит. Если она узнает, что я встречалась с тобой, она заставит меня… убить тебя!
– Я готова выслушать хотя бы в общих чертах, – взволнованно говорит она, крепко удерживая мои руки.
Я не подготавливаю Киару к шокирующей информации и начинаю резко и быстро:
– Всю жизнь у меня в затылке хранился тройной камень. В случае «сбоя» чёрной сиротки, она должна добровольно отдать его кому-то, а точнее своему родственнику, чтобы он мог им управлять. Правда, странно то, что сбой и добровольность далеко несовместимы! Киара, я делаю всё, что говорит Джюель, и не могу этому воспротивиться. Никак. Она убила всю власть оникса моими собственными руками на глазах тех, кто был предан как Флавиану, так и… Грэму.
– Ну и мрак… Ну и мрак! Это… нужно прекратить. Это принесёт нам всем погибель. Какое безобразие, Милдред.
– Она собирается захватить ваш трон.
– Знаю. В кандидатах совсем незнакомые покровители. Каждый ничего из себя не представляет, кроме одного, который обещает светлое будущее и уверяет, что его учительницей была Юми. А как он распинается! Торжественно клянётся, что продолжит её начинания, которые Бад не смог закончить. Выглядит этот Ланзо как последний кусок…
– Дерьма, – продолжаю я, слегка улыбнувшись. – Бад… Киара, мне очень жаль. Он был тебе дорог, почти заменил отца.
– Спасибо за сочувствие, Милдред. Я… хотела бы извиниться за то, что он обвинил тебя в убийстве Юми. Он не хотел. Не мог по-другому.
– Брось, это не имеет значения, всё хорошо.
Киара выдавливает дрожащую улыбку, готовясь снова сказать что-то тяжёлое.
– Надеюсь, ты скорее оправишься. Это сложно, я тебя понимаю. Грэм, остальная ваша команда. Все старания рухнули в один миг.
Я только киваю. Невыносимо слышать слова сожаления.
– Сделай что-нибудь, иначе мы с Джюель уничтожим всё, что движется. И я серьёзно. Расскажи об этом Адио. Он как хранитель даст подсказку. Только помни, подруга, что я очень опасна. Не приближайся, умоляю тебя. Я убиваю.
– Но как мне…
– Киара, ты моя единственная надежда. Больше мне не на кого положиться. Совсем…
Хриплое «совсем» заставило меня вздрогнуть. Это ужасная правда, с невероятной силой бьющая прямо в сердце. Как и прежде я могла положиться на одного Айка, так и сейчас – осталась лишь Киара.
Я последний раз заключаю подругу в крепкие объятия, глубоко вдыхая аромат её приятного пионового парфюма, и стараюсь запомнить этот запах. Уверена, если я вспомню его, мне станет легче.
– Я люблю тебя, – говорит Киара. – Всех уничтожу. Всех-всех!
Я улыбаюсь, вспоминая, какую смелость она проявила на Светлой площади, когда судили команду Грэма, как уверенно требовала справедливости, яро защищала и отстаивала мою честь.
– Я тоже, – говорю я и, наконец, переношусь в тронный зал.
– Где ты была? – с ходу спрашивает Владычица.
– Хотела поговорить с Найджелом и признаться, что не люблю его. Хотела пожаловаться, что ты мною управляешь.
– И как?
– Не смогла вымолвить ни слова.
– Привыкай, – говорит она.
Я лишний раз не выдыхаю, чтобы она не заподозрила, что я нервничаю. Узнай она, у кого я была, быстро бы избавилась от Киары, Норвуда, Адио и Вальтера.
– Устроим сегодня семейный вечер, попробуем магические блюда, полакомимся твоими любимыми морепродуктами. Насладимся и пообщаемся.
Я сжимаю зубы и натянуто улыбаюсь.
– Засунь как можно глубже себе глотку коровий навоз. Наслаждайся! Может, мне посчастливится, и ты сдохнешь.
– Ух ты! Какое невежество, Милдред, – Джюель ногтем поднимает мой подбородок и больно колет в щеку. – Поэтому мы и проведём с тобой время. Мамочка научит тебя общению со взрослыми и влиятельными.
– Сука. Сука. Сука.
– Заткнись, – приказывает она, и я немедленно смыкаю губы. – Ужин отменяется. Пойдем кого-то убьём.