– Посыльные проверяют списки один раз в полугодие. У меня уйма времени. Тогда я влезаю в этот процесс и навожу свои чары. Милдред, неужели мне нужно тебя учить? Скоро мы вместе будем этим заниматься.
– Будем?
– Моя дорогая, мои планы выходят далеко за пределы сфер. Я стану богиней планеты Земля и всего мира сфер. Я низвергну каждого жалкого человека-президента и их прихвостней. Никто не посмеет бросить вызов реальной магии. Я захвачу всё.
***
Джюель отдаёт приказы, и как бы я ни старалась, у меня не выходит им противиться – это как попытки кулаком проделать дыру в свинце.
– Я знаю, к кому ты ходила за помощью.
Я резко поворачиваюсь, прежде чем уйти сокрушать.
– Милдред, ты действительно думаешь, что у тебя получится от меня избавиться? Твоё тело вечно будет принадлежать мне, твои руки – мои руки, твой язык – мой язык, твоя магия – моя магия, твой мозг тоже станет моим мозгом. Ты – копия Владычицы Джюель Бертран.
– Это так, – нехотя признаю я. – Но кто сказал, что моя смерть не решит проблему? Нет меня, значит, нет твоих мудрёных планов. Без меня ты ничего не добьёшься.
Джюель тихо смеётся:
– Я не для того восемнадцать лет удерживаю трон, чтобы какая-то девчонка говорила, что я слабое звено. Ты лишь кинжал, болтающийся на моём поясе.
– Раньше слабой ты не была, конечно! Но сейчас ты подвергла себя страшной опасности. Стоит мне отойти в сторону – стрела полетит в твоё сердце.
– Всё-таки боги даровали тебе мозги. Я так надеялась, что ты будешь глупой, как Ноам. Хотя нет, Ноам был полным ничтожеством, ты-то смогла пройти Испытания.
– Я не сильна в стратегиях, как ты, не выстраиваю многоэтажные планы, но я могу свой гнев усилить так, что запылает вся вселенная, а ты будешь гореть очень долго, пока всё сущее будет длительно превращаться в горстку остывшего пепла.
– Ты не в состоянии исполнить ни единую свою угрозу, Милдред. Твой гнев – мой гнев. Твои разговоры иногда меня забавляют, ныне утруждают. Говори поменьше и ни слова больше о нашем союзе, поняла?
– Поняла. А… кто это был?
– Кто сдал тебя? М-м, кое-кто близкий. После твоего заключения все здесь превратились в твоих врагов. Тебе не за что держаться. Только я тебя поддерживаю.
Киара. Киара? Могла ли она предать меня? Невозможно! Как только я могла подумать об этом?
– Что с ней будет? – опасливо спрашиваю я, зная, что Джюель не оставляет отступничество без внимания.
– С этой девчонкой? А ты как хочешь?
– Оставь её в покое. Я больше не буду пытаться просить кого-то о помощи.
– Верю. Стоит мне сказать, как ты замолкнешь, – Владычица потирает розоватые костяшки рук и вонзает в меня взгляд исподлобья. – Мне нужно поднатореть в этом деле. Я слишком часто упускаю некоторые моменты. Напоминаю: непослушных всегда нужно наказывать.
Длительное время мы неотрывно смотрим друг другу в глаза.
Киара закалывает волосы сиреневыми шпильками, неудобные доспехи мешают ей лучше поднимать руки. Доспехи – это самое ужасное, что я ощутила на себе в Аметистовой сфере.
Подруга улыбается, увидев меня в зеркале. Стоит ей наклонится влево, и она увидит Джюель, стоящую неподалёку от меня и пахнущую сладкими персиками.
– Милдред! – Девушка поднимается. Улыбка на её лице резко исчезает.
– Приветствую, жалкий ребёнок, которому не терпелось сорвать суд на Светлой площади, – мягким голосом говорит Владычица.
Мы с Киарой переглядываемся. Она коротко кивает.
«Она сейчас тобой управляет», – получаю я её понимающий взгляд.
– Приветствую вас, Владычица. Я сочла долгом заступиться за свою лучшую подругу. Не вижу ничего в этом неправильного.
– Неправильного… Киара – едва ли не дочь Юми Нисимуры!
От имени своей Владычицы уголки губ Киары дёргаются, а взгляд становится недоброжелательным. Мы обе знаем одно: смерть Юми – дело рук Бертран. На Светлой площади это было даже очевидно: Джюель знала об особенности хранителей убить покровителя.
– Едва ли не дочь Бада Аумана, который не смог справиться с утратой и прекратил своё бессмысленное существование.
– Я попрошу не отзываться так о моём покойном учителе, друге и Владыке Аметистовой сферы, – отрезает Киара, заправляя руки за спину и приподнимая острый подбородок.
Она смотрит на Джюель хладнокровным, уверенным взглядом, скулы девушки крепко сжаты, грудь часто поднимается и опускается от злости.
– Как запела птичка! Он обвинил твою драгоценную Милдред в убийстве Юми и не заслуживает почтения. Разве ты не должна была забыть о предателе? Вы же праведная Аметистовая сфера, в конце концов! Это правильное решение, Киара.
– Я читала его письмо, адресованное лишь мне, – девушка сдвигается с места, приближаясь к Владычице. – Он признался, что вы шантажировали его, заставили солгать, заставили поверить, что Милдред убийца. Ваши действия по отношению к «преступникам» осенили его, и Бад понял, что Милдред никак не относится к смерти Юми. Бад может быть и жёсткий, но душа у него добрая и светлая. Он переживал. Да, да, он боялся, что Милдред не простит ему такого предательства. По его вине убит Грэм Коши. Поэтому Бад не выдержал такого позора. И он ушёл. Его погубили… Нет, его убили вы, Владычица!