Джюель бросает мне влажное полотенце. Я незамедлительно падаю на кровать и принимаюсь не спеша вытирать кровавые подтёки.
– Что это было? – спрашивает она, взвинчено сжимая и разжимая кулаки.
– Не знаю.
Джюель опять дёргает меня за ниточки, чтобы я говорила. Я сопротивляюсь, насколько это возможно, и язык не двигается…
В комнату входит мужчина с каштановыми с проседью волосами, в сером костюме и с шершавым после бритья лицом. Он обнажает острые зубы.
– Привет, Милдред.
Он как земной – не «приветствую», а «привет».
– Привет, – здороваюсь я и выпускаю из рук влажное полотенце.
Я подхожу к нему, рассматриваю его знакомые глаза, родную улыбку…
Да, я знаю, кто передо мной. Так бы он сейчас выглядел – староватым, морщинистым, с потухшим взглядом.
– Папа.
Слёзы медленно ползут по щекам.
– Прости, что не был в твоей жизни. Мне жаль. Тебе больно, я это вижу. Клянусь, я защищу тебя от всех обидчиков. Каждый будет бояться подходить к тебе, моя дорогая и единственная доченька. Скажи, кто сделал это с тобой?
– Джюель – твоя… моя мать, – говорю я, решив, что она никогда не была его женой. – Владыки сфер, они сделали это со мной. Они убили Грэма, я его сильно любила, папа. Мои друзья, моя команда находятся взаперти у Джюель, и никто из них не выйдет. Они навечно там застряли. Моя подруга, Киара, тоже страдает. Я причинила ей боль своими руками. Вот этими, – я вытягиваю их вперёд, розоватые от крови. – Она не простит мне этого, Норвуд не простит. Юми – мой учитель. Она была мне как настоящая мама, подруга и советчик. Джюель. Это тоже она с ней сделала. Я боюсь её. Та-ак боюсь, хотя пытаюсь не показывать свой страх. Она пугает меня своими желаниями и приказами. Эта женщина управляет мной. Как ты мог полюбить её, папа, как? Как?!
Уильям касается моего лица, осторожно вытирает бесконечные слёзы и хмурится.
В эту же секунду тяжёлая рука ложится на моё плечо и поворачивает к себе.
– Что ты… делаешь?! – настороженно спрашивает Джюель.
Её лицо не выражает ничего, однако глаза демонстрируют настоящий испуг.
– Отец, он…
Я поворачиваюсь и снова обнаруживаю лишь пустоту, за исключением двери из голубой бирюзы, золотого зеркала и тумбы. Неужели Джюель внушила мне видеть мёртвого человека?
– С ним ты разговаривала? – сглатывает она, и я киваю. – Здесь никого нет, Милдред. Успокойся.
Она отводит меня к кровати, садится сама и помогает сесть мне. Я испытываю острый укол в сердце от её «заботы». Видимо, одно упоминание об Уильяме приносит ей нестерпимую печаль. Вдруг она сильно любила его?
Я даже не заметила, как задала этот вопрос вслух.
– Любила.
Я смотрю в её опущенные глаза, накрытые пушистыми бледными ресницами.
– Но я давным-давно отпустила его и не собираюсь обсуждать. Никогда.
– Прямо-таки никогда? Через боль нужно пройти и принять, а не затолкнуть глубоко и содрогаться каждый раз, когда тебе о ней напоминают, – тараторю я, ещё не освободившись от оков иллюзии.
– Верно. Но мне не нравится проходить через колючие чащобы. Больше не напоминай мне о нём. Пожалуйста.
Я тоже просила её, тоже твердила ненавистное «пожалуйста», а она меня не слышала.
– Ты медленно и мучительно убиваешь меня. Когда я освобожусь от тебя, дам свободу сферам и помогу им восстановиться, сколько бы лет на это ни ушло, я сразу же покину этот мир и только по своему желанию. Меня ничего здесь не держит.
– А Найджел? – с усмешкой в голосе спрашивает Джюель.
– Нет.
Джюель подходит к зеркалу, поправляет размазанную на губах помаду и улыбается, точно не она только что показала зияющую дыру в своей груди.
– Ты уже расправилась с хранителями? – спрашиваю я.
Джюель пожимает плечами.
– Узнаешь, когда Найджел сам тебе об этом расскажет. И помни, – она внимательно смотрит мне в глаза, – будь убедительной: ты ему верна, ты его любишь и обязательно избавишься от меня. Так?
– Так.
– В Пророчестве сказано, что я освобожу покровителей от их бремени. Я не могу сделать этого, когда не свободна.
– Раз уж предначертано, значит, так и произойдёт.
Чёрная сиротка много видит. Я ещё с самого начала вижу отрывки из прошлого про Алойза, Касьяна и Гайюса. Чёрная сиротка может съесть паразитов – это значит, что я могу освободить покровителей от фаугов, тех же паразитов. Девочка-ключик. Ключик ломается, но открывает заветные двери.
Каждый день я ощущаю, как Джюель по кусочкам отбирает у меня счастье. В конце концов там не останется ничего, кроме гадкой и сырой темноты. Это своего рода пытка за существование? Джюель будет лишать жизней всех, кто мне дорог, пока я не забуду, что такое «любовь», а она это сделает, чтобы добраться до пьедестала и в оскале искрить зубами перед своими подданными. Это будут хранители, покровители, люди, дети, даже земные животные и насекомые. Стоит ослушаться «богиню», и смерть их неминуема.