Когда трещина на ключе с болезненным хрустом разрастётся, я открою тайну, находящуюся за таинственными дверями.
Низко летит ослепшая ласточка в поисках пищи. Эта часть, вероятно, переплетается с окончанием первого Пророчества. Я ищу «пищу» – секрет за дверями, но почему-то слепа. Слепа, потому что Джюель чарами не позволяет мне увидеть то, что там скрывается.
Пища ядовитая. Мне лгут или это что-то иное?
Ласточка отравилась и пала: живые кинжалы срезали её крылышки. Я поглотила наживку, которая в итоге оказалась не тем, чем является. А крылышки мне подрезали покровители и хранители.
Всё выглядит так, будто я уже нахожусь в процессе исполнения «Ослепшей ласточки». Теперь я в плену и не имею права подниматься в воздух, быть свободной, как птица, и взмахивать своими крылышками.
Я никому не верила.
«Ох нет, ты верила».
Найджел, команда Грэма, Киара, Юми, Норвуд. Каждый! Каждый из них мог оказаться тёмной лошадкой. Но кто ею точно не был, так это Грэм Коши. Он бы никогда не предал меня. Ни за что.
Пророчество наполовину исполнено. Мне только нужно открыть тайну.
Глава 20
Тонкие нити лазурного балдахина нервно подрагивают и переплетаются от ветра, закрадывающегося в спальню через приоткрытое панорамное окно. На высоте толстую пелену облаков видно так отчётливо, что иногда у меня возникает желание расправить руки и разлечься на них, как на удобной большой кровати.
Скоро будет снег – редкое, но впечатляющее событие. Его наваливает так много, что тренировки с учениками проходят исключительно в замке, а единственный способ оказаться в другом месте сферы – это перенестись. Снег задерживается не более чем на три-четыре дня, затем тает под воздействием солнечных лучей, и наступает тёплая сухая весна… Если таковой можно её назвать: деревьям и растениям не вредит ни мороз, ни страшная засуха, сравнимая только с необычным климатом в сфере Чёрного Оникса.
Я медленно поднимаюсь с кровати, скидывая с себя шёлковое, приятно льнущее к телу одеяло. Мозг с первой секунды пробуждения дезориентировал меня и заставил верить, что я в каком-то сладком небытии. Теперь я вижу, что это мерзкая кровать Джюель.
После смерти Грэма я впервые по своему желанию захотела поспать.
В своём очередном кошмаре я видела Флавиана, в гневе сжигающего деревню, в которой он обычно издевался над бедными девушками и заставлял взрослых женщин вести хозяйственные дела. Он умирал, но забрал с собой собственных невинных жертв. Диана Бланчефлоер, находясь среди гибнущих в агонии, молила о спасении, отчаянно протягивая ко мне руки.
А в меня намертво вцепилось существо с несколькими конечностями и волнистыми от моросящего дождика волосами. Оно крепко держало мою голову когтистой лапой, заставляя смотреть на панику в глазах людей. Я сочувствовала им так, будто сама в этой толпе искрилась пламенем. Я поглотила каждую их эмоцию, а самой сильной из них была надежда. Перед ними стояла я – девочка-ключик, их спасительница, и не могла даже пошевелиться, но они… Они продолжали верить.
Я тоже продолжу верить, что спасу себя, а затем всех покровителей и хранителей.
– Клянусь, – шепчу я, и в меня влетает поток холодного, но по ощущениям тепловатого ветра. Пара крохотных снежинок оседает и быстро плавится на моих порозовевших после сна щеках. Их прикосновения едва ощущаются, но закрадываются слишком глубоко, с болью напоминая мне о том, как земной Милдред Хейз морозили лицо эти хрупкие хрустящие снежинки.
Я прикрываю глаза. В темноте появляется улыбка Юми – такая мягкая, обворожительная, и улыбка Грэма – самое удивительное и прекрасное, что мне доводилось видеть. Кто бы перед этим устоял?..
От них не осталось ни следа. Я бы бросилась в огонь, если бы мне дали шанс вновь услышать, как они разговаривают или смеются… Боль делает нас слабыми и хрупкими. Сейчас я слаба как никогда, потому что девочку-ключик сломали.
Я надеваю халат и внезапно осознаю, что не могу выйти отсюда. Чёрт бы побрал эту Джюель, я даже душ не могу принять! При всём желании мои ноги отказываются направлять меня к двери. Я подступаю к открытому окну, высовываю из него голову и пытаюсь рассмотреть землю, припорошенную снежинками. Белая пелена оказывается гораздо плотнее, поэтому увидеть что-то можно лишь боковым зрением. Я осторожно погружаю руку в облако и чувствую, как к коже прилипает влажная прохлада.