– Ты ещё юна. Вот старшие покровители, более привыкшие, могут не спать месяцами, даже годами. Если не хочешь сокрушать, либо сильно устала, можно уснуть. Сон – это место, где можно какое-то время не думать: вот ещё одна причина, по которой покровители его ценят.
– Я не хочу засыпать, потому что вижу кошмары.
– Какие?
Настойчивому голосу невозможно противиться. Несмотря на внутреннее сопротивление, кровь из носа, я рассказываю сны в мельчайших подробностях.
– Ты до сих пор любишь Коши? Пора отпустить того, чьё сердце давно перестало биться.
Я вытираю нос.
– Куда подевали его тело?
Джюель скручивает губы в трубочку и издаёт удовлетворенный звук «У-у-у».
– Бросили на съедение тиграм.
– Что?!
– Я не шучу. От него остались одни кости. Я лично проверила.
Я вздрагиваю от её слов.
Но потом меня словно ледяной водой окатывает, потому что за спиной раздаётся голос Грэма.
– Я ещё тогда дышал. Это было больно. Мне оставалось жить считанные секунды. Звери разрывали огромными зубами мою плоть и громко чавкали. Я хотел, чтобы кто-то из них наконец прокусил моё сердце и всё кончилось. Я боялся, что ты узнаешь об этом… Прости меня.
Я осмеливаюсь мельком взглянуть на него. Это правда он: выглядит так, как в первый день нашей встречи. Нет того потухшего взгляда, есть только стремление сражаться, идти вперёд к своей цели и никогда не сдаваться.
– Я чувствовала себя так же.
– Поцелуй меня на прощание. Я нуждаюсь в этом. Пока я буду распадаться на частички, буду помутнением, вспомню твои губы, улыбку, твои медовые глаза, в которых я увидел больше смысла, чем в своей однотонной жизни.
– Нет, – качаю головой я. – Ты не настоящий. Не настоящий!
Джюель грубо поворачивает меня к себе и поднимает мой подбородок.
– Ты сходишь с ума.
– Да! Я вижу мёртвых. И мне это надоело. Джюель, отпусти меня. Отпусти, оставь в покое.
– Кто это был? Коши?
– Он. Он!
Последнее слово я выкрикиваю с животным рыком и оседаю на пол, спиной прижимаясь к стене.
– Поднимись и приведи себя в порядок. Завтра немедленно проводим Владыческое заседание. Так не может больше продолжаться, нужно действовать.
Я повинуюсь, вытираю пот и остатки размокшей крови со лба и губ.
– Дай мне… Мне умыться.
Я подбегаю к золотой раковине, включаю краник и обливаю всё лицо, не беспокоясь о том, что кончики моих волос стали обвисать, как сосульки, и липнуть к коже.
Я могу думать только о последней просьбе воображаемого Грэма. Это то, что я бы хотела от него услышать.
Я справлюсь, сделаю всё, чтобы освободиться. Я убью Джюель, а Сандера подвергну средневековым пыткам.
«Ради тебя».
Было приятно слышать его голос, хоть и фальшивый. Было приятно увидеться. На секунду, несмотря на то что это моя галлюцинация, я готова была подойти и обнять его.
Мне нужно, чтобы кровь изливалась из меня ручьями, дабы Джюель, наконец, перестала владеть мной. Что ж, даже если это будет значить смерть и невозможность убить Владычицу, я готова к такому исходу, лишь бы мои руки больше не вредили никому на этом свете. Найджел? Пожалуй, я оставлю эту работу на него. Он обязан справиться.
***
Я надеваю белоснежное платье в пол, переливающееся, как ночная водная гладь. Корсет, подпирающий грудь, сияет от обилия маленьких кристальных камушков. На плечах тонкая ткань платья становится невесомой и почти невидимой. Поднимая взгляд выше, можно увидеть мои погибшие эмоции. Щёки немного похудели, потому что в последнее время я мало сокрушаю и совсем не ем, чтобы восполнять силы. Глаза мои опухли, веки посинели, а взгляд изменился, напоминая теперь глыбу льда.
Джюель держит меня на коротком поводке, а стоит мне двинуться вперёд, она резко дёргает за него, возвращая меня, как собачку, стоять у её ног.
Я только и могу бесшумно лаять – никто не услышит крик о помощи. Только Киара знает, что я личная вещица Владычицы, и только она могла хоть на миллиметр приблизить меня к исполнению мести.
Она не придёт на выручку. Я искалечила её, исхлестала своей безжалостной и убийственной магией, не жалея её нежную, будто юношескую, кожу и, в конце концов, не жалея её чувства. Я повергла гордую, сильную и умную Киару Аттвуд, потому что она хотела для меня добра. С самого начала она отнеслась ко мне как к равной, как к лучшей подруге, только иногда проявляя краткий испуг. Она не ненавидела меня, не боялась, а целиком понимала. Киара верила, что я никогда не наврежу ей, верила, что сильная Милдред справится с давлением Джюель. Но я слабая и проигрываю.
Нет, я уже проиграла. Но это не значит, что я сдалась. Я буду бороться, пока не добьюсь своего. Когда я оборву поводок и сбегу, мне предстоит избавиться от ошейника – очистить своё имя настолько, чтобы мне позволили смахнуть Джюель как пылинку и исполнить Пророчество.